Тропик любви

С Миллером какая (ведь) история? Смотришь на портрет его - вполне, вроде умный, фактурный мужчина.. а прикидывается шлангом.. Ну то есть, то, что шланг у него между ног есть, и весьма немаленький, и то, что он об этом, имеющемся у него предмете всё время очень хочет всем рассказать и рассказывает -понятно и похвально (ну а чо, сам не похвалишься, кто ж тебя похвалит) и сопереживательно. А вот насчет всего остального - ну да возбуждать может, для того и пишется, только (вот) уже после (самоудовлетворения, например) всё это сегодня вызывает такую снисходительную "профессорскую" улыбку, улыбку, преподавателя, прочитавшего нарочито-скандальный текст студента, перестаравшегося в своей наивной познеподростковой фантазийной гиперсексуальности (ну а как по-другому оценивать эти его старательности: "Сперма хлещет, как вода из пожарного шланга.. однако я накачиваю ещё целую минуту, изливая последние капли уже после того, как пожар потушен.." (с. 13) -минуту, Карл, минуту, он видите ли, изливает из своего шланга.. посчитайте-поэкспериментируйте сами, если не помните -сколько секунд вы будете "оргазмировать"? -ну пять, ну, десять.. максимум пятнадцать (уже нереально).. но никак не "ещё целую минуту").. или: "Почувствовав удар обжигающей струи, Александра вскрикивает. Не знаю, как ей, а мне нравится. Ощущение самое приятное. Втыкаю на всю длину и открываю кран. Она умоляет прекратить, остановиться, но я уже не могу, даже если бы и хотел. Накачиваю до тех пор, пока у нее не раздувается живот." (с. 33) -это автор рассказывает, как он мочится эрегированным членом в анус этой женщины.. -Генри, ну не может эрегированный член, да ещё в состоянии фрикций - испускать мочу, хоть ты тресни, там в это время "крантик" мочевой перекрыт, а сперматочный открыт, ты бы уж хотя бы анатомию-физиологию почитал, что ли; вот если слегка подупадёт "инструмент" -то да, то это ещё может и получится).. А ведь дядьке больше пятидесяти лет было, когда он это всё вдохновительно выводил.. Нда. Тем не менее, как мы уже мельком заметили (выше), практическая польза от подобных текстов конечно же вполне может быть и она, очевидно, есть. Другое дело, что здесь воплотилась по сути наоборот та ремарка, которая мелькала где-то у меня в голове недавно -то ли у Фаулза, это было, то ли у кого ещё, что вот мол, литературный текст это нудный текст между эротическим сценами, ну то есть здесь наоборот: нудный порнографический текст между редкими репрезентациями (хоть чего-нибудь) подобного: "Она так привыкла ко всей этой достоевщине" (с. 222) Всё. И да: вне парлептипности, конечно же.

Миллер очень необычный писатель. Он пишет о себе, своих мыслях, фантазиях и всё это так сумбурно и неупорядоченно, что выглядит сплошным потоком слов, который на самом деле очень похож на течение наших повседневных мыслей и событий, чем очень делает всё происходящее в его голове похожим на реальность. Он может начать с высоких рассуждений и закончить воспоминаниями о том, как он с кем-то спал, после чего столь же внезапно переходит к воспоминаниям детства и рассказам о своих приключениях, книгах и совсем непонятном галлюционационно абстрактном восприятии происходящего. Действительно, наши мысли не линейны и не логичны, они так и скачут, сбиваемые то одним, то другим раздражителем, помехой, гормоном, алкоголем.

Книга почти бессюжетна, как и наша жизнь (это можно отнести и к «Тропику рака»). Нету толкового начала, лишь условное. Когда мы начинаем жить? Когда рождаемся? В момент зачатия? Когда начинаем осознанно запоминать происходящее? Или может мы жили и до рождения, но не помним? Чёрт его знает. Миллер тоже не знает, а вот Винклер, например, описывал момент своего зачатия и время пребывания в утробе, а Окри рассказывает о душах ещё до их рождения в виде людей, а я вот такой, что плохо помню прошлую неделю и вчерашний вечер – у всех по-разному. К чему мы идём? Какая наша цель во всём происходящем? Какую мы роль играем в этом и насколько мы сами формируем свою жизнь? На эти темы он рассуждает очень в свободной форме. Манера местами достаточно агрессивная и категоричная, стиль очень поэтичный, иносказательный, местами напоминает «Заратустру» Ницше, местами Библию, местами Маркиза де Сада. Винегрет культуры.

У него действительно много секса, почти на каждой странице по два раза минимум. Основной инстинкт, движущий жизнью человека. Из него проистекает всё. Человек рождается от секса, тем самым секс становится как бы началом человека, а человек у нас, в нашем измерении, это и есть мерило всего. Секс – первоисточник всего, начало начал. Миллер всё из него выводит и всё к нему приводит. И правильно делает, почему бы и нет, коли это так и есть. Мистер Правдоруб, мистер Зрящий-в-Корень, мистер Секс-всему-голова.

Книги Миллера это свобода, освобождение себя. Тяжело искать в мешке с кучей вещей нужную, легче всё вывалить на пол и уже спокойно всё рассмотреть, разобрать и найти нужное. Миллер действует по схожему принципу. В голове вечно что-то происходит: мысли. Он их освобождает на страницах своих книг, которые потом можно полистать и посмотреть, рассмотреть, найти нужное, искомое. Он рассказывает свою историю и истории вокруг него. Много похожего, мы ведь все похожи. Все мы появились в результате секса и воспроизводим других людей сексом, переживаем по этому поводу и по другим поводам, без повода и иногда не переживаем, иногда мы переживаем, иногда нас, впрочем, это уже не столь важно для нас.

Ещё Миллер страшный мизантроп и социопат на самом-то деле. Только он ненавидит не самого человека как вид, а его способ существования, те узкие рамки, в которые человек себя всегда ставит. Миллер требует больше свободы, больше экспрессии, он говорит, что нужно не париться ни о чём и Жить. Все мы человеки и поэтому ограничивать себя в человеческом просто глупо. Человеческое и создано для человеков. Ошибайтесь, грешите — это весело и нужно.

Кто-то называет это порнографией, кто-то величайшим экспериментом американской литературы, интеллектуальной прозой и как-либо ещё. Не стоит заморачиваться с рамками и определениями. Думаю, что можно просто сказать, что это книга обо всём и о частичке каждого из нас, каждый найдёт многое своё там, а если не найдёт, значит он был недостаточно честен с собой.

С. П.

-Юля, что ты читаешь? -Эээээ, нууууу, про Париж.

Вот я и познакомилась с Генри Миллером. Не уверена, что это можно назвать лучшим знакомством в мире. Но и явно не худшим, как ни странно.

Эта книга - порно от и до. От самой первой сцены до самой последней, без перерыва и без сюжета. Так что сразу говорю книга не для слабонервных, не для ханжей (хотя когда это кто-то себя ханжой считал), и в общем-то, даже не для любителей эротики. Здесь все очень жестко. Очень натурально и очень физиологично. И на мой ханжеский вкус - извращенно. Вся книга - сборная сексуальная фантазия всех мужчин в мире, очень хм искренняя, автор все рассказал, ничего не утаил. И так, и сяк, и даже так, а потом вот так, а потом еще любой каприз, да ладно, чувак, наверняка ты об этом думал, но боялся в этом признаться. Так что если хочется залезть какому-нибудь мужику в голову, то вот оно тут все, ткни пальцем в эпизод, попадешь в своего мужчину, или в друга, или в коллегу. Не уверена, правда, что всем так уж хочется знать, что у них в головах, но мне вот захотелось. Ну так вот, жестко там все, иногда даже слишком. Порой некоторые сцены вызывали эффект несколько обратный задуманному автором, вызывали, мягко скажем, отвращение, ну так не для женщин это и писалось. А писалось оно в те времена, когда еще не было всяческих XXXl.com (есть что-ли такой сайт?), закрытых тв-каналов, и прочих сбрасывателей напряжения, так что Миллер удобно занял нишу, книжка наверняка распродавалась как горячие пирожки.

Так почему же не худшее знакомство? Вроде гольное порно, сюжета нет, от некоторых эпизодов скривило... Да потому что так описать банальные, и в общем-то достаточно скучные вещи (что может быть скучнее, чем читать про чужие удовольствия?), еще надо суметь. Надо что-ли количество синонимов посчитать на некоторые общеизвестные существительные, думаю, за тридцать точно. Отличный же язык у Миллера (как бы двусмысленно это ни звучало). А еще мне показалось, и это подкупило, что автор очень любит женщин. Нет, не в том смысле. Несмотря на всю скабрезность и показушность, Миллер действительно любит женщин, принимает их такими, какие они есть. И это круто.