Цитаты из книги Зелёная миля

Час забирає все, хочеш ти цього чи ні, час усе відносить геть, і зрештою залишається тільки темрява

Більше болить, коли мовчиш

Боже кроткий, появись, За сиротку помолись, Пожалей в последний раз, Будь со мною в смертный час. Аминь.

...иногда горячие угли лучше яркого костра.

Он закинул голову и пил звёзды, рассыпанные по небу.

Время здесь напоминает кислоту, которая сначала стирает память, а потом и само желание жить.

Я верю, что в мире есть место добру, что добро это - свидетельство присутствия нашего любимого Бога. Но я верю и в существование другой силы, не менее реальной, чем Бог, которому я молился всю жизнь, и сила эта целенаправленно старается порушить всё доброе.

К примеру: «Привести лошадь к водопою можно, заставить напиться — нет». Или «Одеться он оденется, а вот из дома не выйдет».

Думал я о Деле. О Деле, стоящем на коленях на зеленом ковре моего кабинета со сложенными перед грудью руками и блестящей под лампой лысиной. Деле, который просил нас позаботиться о Мистере Джинглесе, чтобы с ним не случилось ничего плохого. Только в конце концов плохое случается с каждым из нас, не так ли?

В конце концов, даже у великого Шекспира в трагедии «Юлий Цезарь» имеется такой анахронизм, как бьющие часы, хотя механические часы изобрели гораздо позже.

Прошло первое утро, первый день, затем первая смена. Время вбирает в себя все, время уносит прошлое все дальше, и наконец остается только темнота.

Может, тогда они лучше представляли себе, в чем состоят обязанности доктора, и полагали, что присутствие на казни — нарушение клятвы, которую они приносили, становясь врачами: не навреди.

Если будете маяться от безделья, съешьте в закусочной кусок яблочного пирога.

Он долго-долго молчал, обдумывая мои слова. Я буквально слышал, как ворочаются его мозги в поисках оптимального решения.

Обычно листья убирала Мелли, но в ту осень она не могла взять в руки грабли, а следующей осени ей, похоже, увидеть было не суждено.

И сомнений в этом нет, как не сомневаемся мы в том, что Господь сотворил большие деревья и маленьких рыбешек.

Солгать я не мог, мы прожили вместе слишком много лет, чтобы теперь возводить между нами стену лжи.

— Я доволен, что смог порадовать тебя. Молись за мою Мелинду, Пол.
Я пообещал, подумав, что не намерен ограничиться молитвой. Бог помогает тем, кто помогает себе сам.

— Так я и сделаю. Хол, как Мелинда?
Последовала долгая пауза, столь долгая, что теперь уже я подумал о том, что разорвалась связь, но услышал его тяжелое дыхание.
— Она уходит, — донесся до меня едва слышный голос.
Уходит. Так говорят о тех, кто еще не умирает, но уже и не живет.