Цитаты из книги Congo Requiem

В это мгновение свет переменился: стеклянистый, трепещущий, он погрузил пейзаж в атмосферу аквариума.

– Беженцы. У них все отобрали. Сожгли их деревню. Идти им некуда. Они едят мух и пьют с лиан. В ожидании, пока их самих не сожрет какая-нибудь милиция.

Целый год Гаэль лечилась у жулика… Она чувствовала себя униженной, почти изнасилованной. Как женщина, которая сотни раз раздевалась в присутствии мнимого слепого.

... лучший способ управляться с проблемами в Африке – их игнорировать. Неуверенность была полноценной составляющей любого проекта. Только приняв данный постулат, можно оценить истинную поэтичность этой страны, иррациональной и безысходной.

– Вся Африка – несчастный случай.

Я говорю о чокнутых, имеющих на счету сотни трупов, способных заставить женщину сожрать собственных детей, разделанных и сваренных у нее на глазах.

Лубумбаши: город со стенами из ветра.

Он вспомнил, что этим и славился город: его дубильщики работали только с человеческой кожей.

Полковник походил на чистый концентрат отрицательной энергии.

Африканская медицина почти целиком основана на эффекте плацебо.

Всем известно, что ляжки – самый лучший кусок. Как умерли эти ребята? Каннибализм здесь не был ни способом выживания, ни анимистическим[...] ритуалом. Просто привычка…

Утомленная суета дальних закоулков мира, фауна из первопроходцев, сорвиголов и бедняков, для которых или такая жизнь, или смерть.

– Это «Иридиум». С ним ты сможешь позвонить мне откуда угодно, даже из самой забытой богом задницы в лесу, для того он и сделан.

Ненависть к отцу всегда была его самой мощной движущей силой.

Торчок не умирает - он улетает.

"Лучший способ остаться незамеченным — это не прятаться"

Он знал, что в конце посадочной полосы торгуют кусками человеческого мяса – для вкусной семейной трапезы. Что перед взлетом кабину пилота обязательно посетит местный колдун со своими фетишами. Что большинство запчастей перепродано на черном рынке и приспособлено к латаным-перелатанным моторам.

День протек как вода.

Герой - это тот, кто слишком запуган, чтобы смыться.

"А не пошли б они все куда подальше!" - сказал бы Старик. Им следовало высечь эту эпитафию на его могиле.