Пролог

- Убейте всех, сказал легат, господь своих узнает, – Опять эту дрянь слушаешь?! – Седой подцепил пальцем наушник и вытащил из-под брони плеер. – Я же запретил! У вас и так мозги разваливаются! – Это для поднятия боевого духа, – сказал я. – Ритмичная тяжелая музыка в сочетании с мужественными патриотическими текстами. Тонизирует. "Пчелиный волк" Э. Веркин.

Эта книга два года пролежала у меня в разделе "читаю". Книжный сайт LiveLib имеет замечательно разумное устройство, в котором читающий человек чувствует себя как дома: есть специальные разделы для рецензий, историй, подборок и цитат; есть возможность вернуться к собственным впечатлениям от книги, прочитанной несколько лет назад; и возможность обсудить с умными людьми любой аспект интересной книги, от стиля до манеры чтения в ее аудиоверсии; есть игры на любой вкус: индивидуальные, командные, со сложными правилами, с простыми - короче, эдемский сад для книжника. Вроде ничего особенного не делают люди: немного общаются в свое удовольствие, немного лоббируют интересы издательств, создают литературную клаку (не в уничижительном смысле, этот термин, впервые ввел Гюго в "Отверженных" для обозначения группы людей, совокупным влиянием обеспечивающих успех или провал театральной постановки). А того неопределенного и трудноуловимого, что зовется Культурой и чем на самом деле держится мир, потихоньку прибывает в нем.

Экая самонадеянность. Это тобой, значит, и тебе подобными все в мире держится? Ну, в том числе. Вообще всеми, кто хочет, чтобы он продолжал быть. Всеми, кто делает свое дело в реальности и виртуальности, обустраивая кусочек пространства вокруг себя. Не задумывались, почему жанр посапокалипсиса настолько нынче популярен, что для удобства произнесения сократился до постапа? Ну, потому что показывать мир, лежащий в руинах, где бал правят примитивные инстинкты и борьба за выживание в ее дремучем первоначальном смысле "сожри или сожрут тебя" - такой мир описать (снять в кино) проще, чем отобразить реальность во всем ее многообразии, а цепляет полюбас сильно, так зачем напрягаться? Минимум изобразительных средств, драматургия содержится в теме, в качестве декораций подойдет любая смрадная помойка, а на выходе можно пристегнуть высокое философское обобщение - пипл хавает. Отчасти верно, но это не вся правда. Истина в том, что постапом мы совершаем ментальное жертвоприношение, кормим неведомые Силы, Которые Всем Управляют заверениями в лояльности на уровне коллективного бессознательного: "Мы только кажемся суетными неблагодарными тварями, которые не ценят того, что имеют и все время требуют большего. На самом деле мы ценим свой мир. Он - все. что у нас есть. Не лишайте нас его".

Реальность "Пролога" - люди, лишенные мира; успевшие позабыть, чего лишились; не умеющие и не желающие противостоять дальнейшей этропии. Мир убогого быта солежогов и натурального обмена; страшно расплодившихся волков - сожрут, чуть зазеваешься; и сома, который терроризирует целую деревню. У Веркина и постап какой-то странно обаятельный, и оттого еще более невыносимо жуткий. Детали, дьявол таится в деталях и сквозь них же смотрит на мир Бог. Единственное, что может вернуть миру равновесие, это то, чем он был создан. Ну, вспоминайте - правильно: В начале было Слово. Правильные слова, которыми можно вылечить Мир приходят со многими прочитанными книгами и становятся действенным орудием лишь соединенными усилиями многих подобных. От чего уходила, к тому вернулась? Выходит так.

Могу поспорить, его даже в Союз не приняли. Или выгнали за творческую недостаточность. Так что написано?

• «Убью за «тся» и «ться», - ответил я.

У него на спине было написано «Убью за «тся» и «ться».

"Пролог" - поразительная вещь. Первые две главы - обычные для Веркина характеры, повседневные и реалистично-абсурдные события. А потом...

Дальше произошла опять странная вещь. Я совершил несколько невероятных движений - я подышал на перо, обмакнул его в еще до конца не просохшую лужицу кляксы и написал на берестовой странице букву. И это была буква "А".

У меня было ощущение, что буквы вдруг задышали. Они стали объемными, вылезли за границы страниц и закружились вокруг. Я словно попала в пятое измерение, где слова имели свою особую силу.

- Знаешь ли ты, что такое книга? <...> Нет, откуда ты знаешь, дитя сиротского времени... Это мир. Мир в бумаге, спрятанный в знаках. Он живет во всех тех, кто эту книгу прочитал.

И вроде бы кажется, что ничего особенного, но меня такие вещи всегда ввергали в трепет - когда вот так - о книгах.

Из рассказов больше всего понравились "Весенний рейд", "Черемша" и "В восьмом кувшине". Хотя все они - полузаконченные, словно отрывок из чего-то большего, они очень реалистичные, и вполне может быть, что где-то так оно и есть.

Хороший авторский сборник короткой прозы априори должен быть концептуальным. Необходимо, чтобы совокупность сравнительно небольших текстов давала нечто большее, чем просто совокупность сравнительно небольших текстов. В таком случае даже слабые вещи могут играть важное значение, правильное расположение в идейной мозаике нивелирует их слабость, а сборнику придает целостность. Иначе мы получим просто какое-то количество повестей и рассказов, помещенных под одну обложку, и сколь бы хороши эти повести и рассказы ни были, сборник не станет хорошим, он будет просто сборником. Выпущенный издательством «Эксмо» в 2016 году в серии «Эдуард Веркин. Современная проза для подростков» «Пролог» (даром что пока единственный авторский сборник короткой прозы у Веркина) вполне концептуален, тем и хорош, хотя есть в нем и очевидные слабости. Какие-то вещи кажутся слишком просто написанными, какие-то идеи неуклюже наивны, один из рассказов (будем все-таки честны) не стоило включать, но при этом переход количества в качество случился, совокупность получилась интересней каждого входящего в нее элемента. Пожалуй, постапокалипсис в качестве сеттинга очень удобен для писателя. Мир, переживший катастрофу, погибшее общество, опасности на каждом шагу, при этом социальные связи упростились, вечные вопросы вновь стали актуальными. Тут вам и драйв с острым сюжетом, тут вам и возможность пофилософствовать. Эдуард Веркин прекрасно понимает все это, чувствует сеттинг, не грешит пренебрежением к напряженному сюжету и умеет живописать картины порой специфического упадка. Но и про подтексты всякие не забывает. Не все произведения в «Прологе» относятся к сеттингу постапокалипсиса, но все проникнуты ощущением того, что мир находится на грани, прежние правила не работают, потому и вопросы задаются непростые. При этом, надо полагать, автор считает, что все это, конечно, не конец, жизнь продолжится, потому и выносит в качестве названия всего сборника заголовок повести «Пролог». В некотором смысле каждая из включенных в книгу историй является прологом для ее героев, началом чего-то иного. Все произведения из «Пролога» за одним исключением самостоятельные и не относятся ни к каким циклам. Рассказ «Весенний рейд» представляет собой переработанный фрагмент романа «Здравствуй, брат, умри», опубликованного под псевдонимом Макс Острогин, но для его понимания знакомства с романом не требуется. Рассказ «Вонючка» может показаться связанным с заглавной повестью, но связь эта возникает только из-за общего топонима, потому ее можно признать либо иллюзорной, либо, вообще, не обращать на этот общий топоним внимания. В некотором смысле финальный «Кусатель ворон» (не путать с одноименным романом о путешествии группы подростков по Золотому кольцу России) является общим знаменателем. В этом рассказе в некий мир постоянно попадают пришельцы из будущего, обязательно катастрофического. Но в этом мире придумали специфический способ это катастрофическое будущее отменять. Про него просто надо написать книгу. Все написанное никогда, мол, не сбывается. Предупреждают, скажем, о падении метеорита, напишем про падение метеорита, и метеорит не упадет. Идея о пророческом даре писателей здесь вывернута наизнанку. Ничто не мешает предположить, что все герои предыдущих текстов попали в текст последний, про них написали книги, и их будущее было отменено. Если додумать, что весь сборник «Пролог» (за исключением последнего рассказа, этого самого «Кусателя ворон») представляет собой тексты, написанные писателями из «Кусателя ворон», то выходит красиво и литературоцентрично. Эдуард Веркин всегда литературоцентричен, какую книгу не открой, потому эта интерпретация в данном случае превосходно работает. Будем считать ее верной. Повесть «Пролог» повествует о мире, в котором цивилизация в результате семнадцатиминутной войны скатилась в новое средневековье. Мир снова стал опасным и полным страшных чудес. По дорогам этого мира ходят так называемые грамотеи, они могут сочинять истории, которые меняют реальность: и дождь наведут, и деревню от болезни избавят, и удачу к человеку привяжут. В деревню главного героя (он же рассказчик) однажды приходит такой вот грамотей. Правда, до поры до времени абсолютно непонятно, а не является ли он мошенником. За всеми этими причудливыми картинами скрываются рассуждения о природе литературы и о том, что же толкает людей самим сочинять истории, а не только лишь довольствоваться чужими. Да, да, сразу вспоминается знаменитое высказывание Роберта Льюиса Стивенсона: «Итак, вот дело, которое стоит делать, и при этом стоит делать по возможности хорошо». Примечателен же «Пролог» не только тем, что находится в зеркальном положении по отношению к замыкающему сборник рассказу, в котором словом можно обнулить, а не сотворить, но еще и тем, что Веркин здесь использует нарратив советской деревенской прозы, словно, например, Виктор Астафьев решил бы написать книгу про постапокалипсис, деревенский постапокалипсис. «Весенний рейд» можно назвать самым жестким и беспросветным рассказом сборника. Колонисты с Меркурия вынуждены периодически отправляться в рейды на Землю, ибо с жизненноважными ресурсами на Меркурии проблемы. Вот только есть одна проблема: на самой Земле случилась планетарная катастрофа, по сути колонисты летают, чтобы копаться на руинах погибшей цивилизации и что-нибудь да находить. Сам текст написан скупо, но при этом порой очень страшно. Сердцем рассказа можно считать неожиданный сюжетный поворот ближе к финалу, от которого все переворачивается не только в самом тексте, но и в читателе. Сделано мощно и бескомпромиссно. Пожалуй, в «Весеннем рейде» больше всего фигур умолчания, которые так любит Веркин. Но оно и хорошо, дает простор для додумывания, страх-то очень любит это самое додумывание. Следующий рассказ – «Черемша» – попроще будет. Просто человечество вывело такую полезную траву, что от человечества из-за нее практически никого не осталось. Трава заполнила все, буквально: моря, пустыни, леса, горы, все было ею уничтожено. Человечество в «Черемше», кажется, обречено, пусть главный герой и продолжает изо всех сил (несмотря ни на что) косить эту самую траву. Любопытно, что эта обреченность подчеркивается вполне себе светлым образом, образом белой собаки. В общем, спасибо большое, товарищи ученые. Но путь главного героя продолжается, неизвестно еще до чего он там докосится. Рассказ «Вонючка» вышел еще проще. Декорации очень напоминают первую повесть сборника, причем даже общий расклад тут не сильно ей противоречит. Сам же рассказ посвящен противостоянию «Свой – Чужой» и напоминает фильм Найта М. Шьямалана «Таинственный лес» (на самом деле «Деревня»). Люди живут в деревнях, в лесах их подстерегают косматые монстры, согласия им не достигнуть. Однажды в одну из таких деревень привозят раненого монстра, что с ним теперь делать никому непонятно. Дальше идут очевидные этические расклады. Пожалуй, самая слабая вещь сборника. Примечательна тем, что написана от лица девочки, Веркин не так уж и часто так делает. «В восьмом кувшине» кажется чем-то из совсем другой оперы, этакая фэнтези. Ну, или сказочная притча, тем более, что рассказ основывается на древней восточной легенде. Властитель некоей империи стал замечать вокруг всякие дурные предзнаменования, мир теперь пугает его. А все из-за того, что более десятка лет назад он с товарищем поставил по-настоящему бесчеловечный эксперимент (это для нас, конечно, бесчеловечный, в рамках логики и этики описанного мира он, скорее, спорный). Восточная легенда, конечно, про другое, исходный смысл Веркина мало волнует, он им очевидным образом пренебрегает. По сути перед нами история о том, как человек может сам создать что-то, что уничтожит не только его, но и всех остальных человеков-то. Смычка с «Черемшой» очевидна, но для общей концепции сборника рассказ «В восьмом кувшине» совершенно не обязателен. Следующий рассказ «Все силы Земли» переносит читателя как будто в нашу современность (постепенно выясняется, что это все-таки альтернативная реальность). Однажды в прямом эфире по всем каналам к землянам обращается некий Лорд Дестройдер с заявлением о захвате Земли. Мол, приходите на Решающее Сражение, оно-то и определит судьбу всей планеты. Заявление о Решающем Сражении мало кого трогает. Одни считают его очередной рекламой, другие - шуткой, третьи - экспериментом спецслужб. Главный герой как раз отнесся к нему крайне серьезно. Написано все это легко, иронично, порой даже как-то неряшливо. До самого финала рассказ кажется сущей безделицей, но на последней странице Веркин все-таки так расставляет акценты, что простеньким этот текст уж никак не назовешь. Хотя фигура умолчания тут такая, что может взбесить даже самого преданного любителя фигур умолчания. А про финального «Кусателя ворон» было уже сказано выше. Он закольцовывает сборник, он подводит итог, он как раз и выглядел бы самым беспомощным, если читать его отдельно. Но при этом без него не обойтись, если хочется получить от книги целостное впечатление. На протяжении всего сборника Веркин остается верен себе. Он прекрасно описывает повседневность: странное он делает привычным, обжитым, обычное – вымороченным, гротескным. Ирония не покидает автора, но, когда надо, он и страшно может сделать. В наличие масса аллюзий на всякую классику, но и без сатиры на современность тоже не обходится. Если копнуть, можно и на постмодерн всякий напороться, но это все же постмодерн с человеческим лицом. И при всем при этом «Пролог» прекрасно подходит для подростков, отличное внеклассное чтение, если вдуматься. Веркин последовательно избегает банальностей и общих мест, но когда они все-таки случаются, надо помнить, что для подростков банальности еще не стали банальностями, а общие места не имеют такового статуса. Потому и рассказ «Вонючка» в этом сборнике важен и нужен, не просто так автор включил его в сборник.