Отзывы о книге Atonement

Спойлеры!

Несчастными людей делают не только порочность и интриги, недоразумения и неправильное понимание, прежде всего таковыми их делает неспособность понять простую истину: другие люди так же реальны.

Ну очень долго я читала эту книгу, бралась за неё раз 5, наверное. И откладывала. Повествование очень тягучее и медленное, особенно начало. Размеренная жизнь английского семейства до Первой мировой. Младшая сестрёнка с бурной фантазией, начинающая писательница. Мама, лежащая в своей комнате. Отец, занятый работой. Сын лакея, сбежавшего давным-давно, друг детства Сеси. И брат, приехавший со своим другом домой. Это были люди, окружавшие Сесилию. С самого начала, я, конечно, считала Сесилию главной героиней, но я ошиблась. Я думала, это будет типичная история любви между богатой девушкой и бедным парнем. Их расставание из-за проклятой войны, а затем счастливое воссоединение. Но, оказалось всё запутаннее и сложнее. Главной героиней являлась Брайони. Да, эта девочка 13-ти лет, сначала особо непримечательная, поступок которой перевернул жизнь, как минимум, двух людей. Сложно, очень сложно судить об этом. Да и надо ли? Брайони напомнила мне многих взрослых людей, которые так же, судят человека, не рассмотрев всё с других точек зрения. Но почему именно Брайони должна была нести вину всю свою жизнь? Разве она совершила преступление? Виновата ли она в том, что видела что-то, неправильно всё истолковав? Виновата ли Брайони или это всё злодейка-судьба? Я не смогла найти однозначный ответ на этот вопрос. Пока романы Макьюэна приносят только удовольствие от их прочтения. И если роман "На берегу" я читала, наслаждаясь скорее языком автора, то этот роман привлёк меня своим сюжетом и неоднозначностью вопросов, поставленных читателю. Что ж, буду продолжать знакомство с автором.

Эта книга о жизни, о том, как несправедлива бывает судьба. Сегодня ты счастлив, у тебя есть все, а завтра: удар наотмашь. И вот уже почти ничего нет, и даже не верится, что когда-то было... Эта книга об ошибках. Однажды, кто-то не подумал, поторопился, не понял и вот, пожалуйста: несчастья, разрушенная личная жизнь. Эта книга о писательстве и обо все, что с ним связано. Талант, сила слова, граница между реальностью и фантазией. Произведением автор может искупить свои ошибки, исправить судьбу. Ведь это он "правит миром" в книгах. Правда, все равно, это только вымысел, всего лишь вымысел...

На данный момент, это лучшее, что я читала у Макьюэна. Бесподобный сюжет. Четкий, выверенный и красивый. Яркие психологические портреты. Очень большое внимание уделяется деталям. Иногда хочется пропустить, поскорее узнать: что же будет дальше. А не надо! Тут как в жизни, "мелочи" могут сыграть большую роль в будущем. Автор как всегда реалистичен и суров. Четкое « нет» всяким сентиментальностям и чудесам. За что я его и люблю.

В конце концов человек оценивает себя по тому, как к нему относятся окружающие, - по чему же ещё? Постепенно, совершенно ненамеренно, люди внушают нам свое мнение о нас самих.

Честно говоря, книга шла трудно, со скрипом. Первую половину вообще думала, что пройдет совсем ровно на троечку для меня. Я чувствовала, что автор не прост, повествование построено необычно, хорошо, правильно. Но все равно чего-то не хватало. Но затем пошло легче, возможно книга просто попала не в тот период. Итак... перед нами ограниченное пространство - поместье семьи Толлисов, некоторое известное количество людей и конечная точка. Преступление. Всю дорогу до этой точки автор освещает с разных сторон, как фонари на шоссе: проехал первый - это младшая дочь семьи вся погружена в мир фантазий, второй фонарь на противоположной стороне дороги - старшая дочь, которую манит самостоятельная жизнь, но без толчка страшно, третий фонарь - ... И точно также как актеры находятся в свете софитов, так и каждый человек - сам для себя центр Вселенной. Каждый шаг они оценивают по-своему, в своем свете и в свою пользу. И вот повествование набирает скорость, и фонари движутся все быстрее и быстрее пока не сливаются в одну полосу света в конце дороги. И вот она - кульминация, без кулис и толпы зрителей, есть жертва и есть свидетель, а значит есть и виновный. Но кто же он? По этой книге у меня возникло три ассоциации с "искуплением": искупление человека совершившего ошибку, искупление навязанное обществом и искупление "писателя", когда он выбирает написать ли правду или взять повествование в свои руки и сотворить из него, что душе угодно. Эта книга напомнила об эффекте бабочки - каждое действие несет последствия. Но человек на то он и человек, разумное существо и из-за разума своего делает ошибки. И это страшнее всего, ведь этому самому эффекту без разницы правильное было действие или нет - последствия наступят все равно. А ошибаются люди к сожалению часто...

Иэн Макьюен видимо не мой автор. Почему-то то, что я у него читаю, мне просто феерически не заходит. Я от "Амстердама" то еще не отошла, а тут огромный растянутый текст, который мне было настолько неинтересно читать, что просто невозможно.

Понятное дело, что если опираться только на текст и красоту - да, действительно очень приятно и перевод хороший, но содержание - вообще не ко мне.

Мне не был интересен ни один персонаж и ни одно переживание. Ситуация сама по себе, конечно, абсурдно-дуратская, разрушающая, возможно была бы интересной, если бы не была такой до ужас растянутой и там, где надо, жутко не хватает переживаний, а там где хочется их в разы меньше - у нас просто тонны текста.

Динамики, вот чего не хватило, динамики. Вроде и событий, в целом много, но все такое долгое, такое не цепляющее.

Может и правда не моя книга, а может, все же и не мой автор вовсе.

Начав читать “Искупление”, я подумал, что передо мной типичная и вполне себе классическая, семейная драма о вине, любви и взрослении. Но по мере погружения в текст становится ясно, что это не просто роман-описание о событиях 1935-40 годов, а сложная литературная конструкция, метафикшн, где сама ткань текста подрывает доверие к правде, истине, реальности.

Главная героиня, Брайони Таллис, – тринадцатилетняя девочка с богатым воображением и страстной потребностью подчинить и упорядочить хаотичный мир вокруг себя. Её ошибка, вызванная детским эгоизмом и жаждой контроля (типичный комплекс бога/творца/романиста?), разрушает судьбы двух людей — её сестры, Сесилии, и Робби, сына одной из слуг в доме Таллисов. Настоящая трагедия романа, однако, начинается не в момент ложного обвинения, а тогда, когда повзрослевшая Брайони осознаёт тяжесть своей вины – и выбирает не реальное действие, а написание текста, то самое “Искупление”.

“Искупление” – не роман о возможности прощения, не о преступлении Брайони перед Робби и Сесилией, а размышление о вине литературы перед реальностью. О невозможности вернуть утраченное и о хрупкости любой попытки запечатлеть истину. Об ускользании правды даже в самых искренних попытках рассказать её.

5/5.

Обязательно перечитаю роман на английском, когда будет настроение вновь пережить трагическую, но по своему захватывающую искренностью чувств историю Робби и Сесилии.

Бездействие первой части происходит одним жарким летним днем 1935-го года в английской усадьбе. Нетерпеливому читателю кажется, что дольше века длится день, что текст никуда не движется. Читателю-интроверту, напротив, кажется, что происходит очень многое: плетется паутинка страсти, хрустят ступени социальной лестницы, зреет плод юности, вылупляется из яйца писатель. Вот-вот что-то случится, и слипшийся комок взаимного непонимания, полутонов, недомолвок, взглядов взорвется бомбой.

Макьюэну удается создать очень объемного и неоднозначного персонажа – Брайони. Ее можно понимать и не понимать, жалеть и обвинять, оправдывать и судить. В первой части книги она вся – куколка, еще не ставшая бабочкой. Уже не, еще не. Мы видим ее в этот момент болезненного перехода: от девочки к девушке, от сказочницы к писательнице-реалистке, от наивного ребенка к взрослому, осознающему всю сложность мира. Старые связи рвутся (например, уже нет разговоров по душам с матерью), новые еще не образовались. И если любая инициация связана с болью, то преступление Брайони и есть ее плата за этот переход. Жестокая, несоразмерная плата – вина на всю жизнь.

Всю историю можно вертеть, как кубик Рубика в руках, разглядывая под разными углами. Здесь и проблема несовершенной системы правосудия (кстати, тех, кто сомневается, что так в принципе можно было, адресую к делу Стивена Трускотта, Канада, 1959-й год, там парень отсидел за изнасилование 10 лет). Здесь и тема разобщенной семьи, где в силу разных причин возникает отчуждение между сестрами, мужем и женой, женой и детьми, которое в итоге и приводит к трагедии.

«В тот момент она могла подойти к матери, прижаться к ней и начать отчет о прожитом дне. Если бы она это сделала раньше, ей не пришлось бы совершать преступление.»

Важна и тема времени. 30-е годы: уже не викторианская эпоха, когда девушек в жаркую погоду старались даже из дома не выпускать, но еще не сексуальная революция 60-х и уж тем более не наша эпоха информационной и визуальной вседозволенности. Брайони в свои 13 лет уже имеет представление об интимной стороне жизни взрослых (поэтому она понимает содержание записки, несмотря на незнакомое слово), но она еще не в состоянии понять, что у молодой девушки тоже могут быть чувственные желания.

Но «Искупление» - не просто роман о личном искуплении греха юности. Если бы это было так, то вторая часть была бы совершенно другой: повествующей о пребывании Робби в тюрьме и о его физических и душевных муках. Однако об этом в книге почти ничего не говорится. Никаких развернутых картин ужасного тюремного быта автор сознательно не дает. Да и в тюрьме Робби сидит не 10 лет, а 3,5 года. Почему? Почему вообще к приватной теме «семейного» преступления (Робби был почти членом семьи) добавлена тема войны?

На мой взгляд, потому что эта книга – об общей вине, о коллективном грехе, если угодно. Поэтому действие переносится из тюрьмы, где оно должно было бы логично продолжаться, во Фландрию. Есть вещи пострашнее оговорок и иллюзий тринадцатилетней девочки. Есть ошибки взрослых английских дядек, которые ждали войну, готовились к войне, бросали в жертвенный огонь Чехословакию, чтобы умилостивить бога войны. Тех, кто видел, как жирел колосс на континенте, но считал, что наше дело – остров. Есть вина тех, кто не предотвратил войну, а готовился к ней, занимаясь «бюрократическим планированием», и тех, кто заработал миллионы на войне, занимаясь производством эрзац-шоколада. (Думаю, совершенно неслучайно виновником

Война расширяет тему частной вины и искупления до всемирной. Об этом думает Робби:

«Но что есть вина в наши дни? Слово, которое ничего не стоит. Виновны все, и не виновен никто. Никого не спасет изменение показаний, ибо не хватит ни людей, ни бумаги, ни перьев, ни у кого не достанет ни терпения, ни спокойствия, чтобы записать показания всех свидетелей и собрать все факты. Да и свидетели тоже виновны. День за днем мы являемся свидетелями преступлений друг друга. Ты сегодня никого не убил? Но скольких ты оставил умирать?»

И эта война снимает с Брайони тяжесть греха, если не всю, то часть. Да, она виновна в том, что Робби и Сессилия потеряли 3,5 года счастья, в том, что они были лишены первой взаимной любви. Но в смерти их она не повинна. Робби все равно попал бы в армию, Сесилия все равно могла погибнуть при бомбежке. В том, что жизни двадцатилетних людей были загублены, вины Брайони нет. Поэтому воскрешение Робби и Сесилии, которое Брайони производит на бумаге, - это искупление чужих грехов в том числе.

А еще «Искупление» - это, конечно, развернутая метафора творчества, его разнонаправленных сил. Сначала Брайони «сочиняет» маньяка, силой ее воображения он возникает в мире. Ей удается то, о чем мечтают многие писатели - изменить реальный мир, вот только это действие оказывается разрушительным. Потом Брайони пытается творчеством искупить и свою, и чужую вину, и все грехи мира заодно. И хотя автор устами героини утверждает, что «для романиста нет искупления», мне кажется, Макьюэн, пишущий о Второй Мировой Войне в 2001-м году, тоже не лишает себя надежды искупить чью-то давнюю вину. Искупить единственным доступным ему средством – словом: режущим, пронзительным, тонким, правдивым. Бесстрашным.

Воображение само по себе источник тайн: начиная писать рассказ, нельзя было никому ничего говорить.

Поразительно выпуклый и объёмный роман – дело непростое. Создавать шедевры с периодичностью даже в пять лет – ни одному писателю не удавалось. Но злые языки утверждают: если писать так часто, как можешь, – то хоть раз в жизни да напишешь шедевр.

Все литературные придирки к Иэну Макьюэну – это сговор его ненавистников и антипочитателей. На самом деле: Макьюэн тончайший психолог, грамотный стилист, чокнутый провокатор и жонглер глыбами льда, из которых и составляет ледяные дома с тайнами для своего искушенного читателя. Единственное «но», которое должно бы и прозвучать, так это – «Амстердам». «Амстердам», пожалуй, единственный роман писателя, который, получил Букеровскую премию и надо заметить – абсолютно незаслуженно.

В романе «Искупление», Макьюэн собирает всё лучшее из своего творчества. Главная героиня книги – Брайони, видит со стороны любовный роман Сесилии и работника Роба, который неожиданно и ярко вспыхивает на её глазах. Брайони не может правильно понять, что между двумя влюбленными происходит и детское восприятие рисует извращенное полотно трагедий, ведущих к более кошмарным и ужасным событиям в жизни персонажей. Клубок сюжета не даёт заскучать – слишком талантливо выстроено повествование. Идеальная структура романа из трех частей, приводит читателя к названию, зацикливая роман на романной структуре наглым постмодернистским приемом.

И, конечно, «Искупление» дышит всем лучшим, что есть в Макьюэне. Во-первых, это великолепная английская психологическая проза в стиле Фаулза с его фобиями и скрытым до боли фрейдистским эротизмом – достаточно отметить финальную версию письма Роба к Сесилии. Во-вторых, в книге более изощренный и запутанный язык, чем прежде выдавал Макьюэн – это скорее песнь о любви, чем исследование сексуальности сухим и ироничным языком как было «На берегу». В-третьих, сцена секса из книги – это лучшая эротика в книгах писателя, да и вообще одна из самых невероятно тонких и чудно описанная сексуальная сцена в истории литературы. В-четвертых, хочется отметить, что здесь Макьюэн лишен какой-либо эпатажности и очень легко и непринужденно ведёт диалог с читателем. И напоследок: в-пятых, «Искупление» – абсолютно в своём роде, невероятно отточенная мелодрама с нотками военных действий, которая режет по скоплению нервных окончаний.

Превосходно? Идеально? Можно долго выбирать прилагательные и не ошибетесь. Роман-вино, где приличная выдержка и не менее яркий букет вкусов пьянит от каждого глотка.

«Искупление» – гениальный роман. Именно здесь из его из-под пера Макьюэна проистекает не просто история, а молитва по влюбленным и самой жизни. Спокойный ритм, то и дело сменяется острой скачкой и распаляет воображение читателя, хватает за горло, сжимает, окунает по плечи в холодную воду и в финале пускает ток под огромным напряжением. Когда переворачиваешь самую последнюю страницу, то невольно ощущаешь себя узником и участником вышеперечисленных пыток. Во всяком случае, Макьюэн как больной на голову палач находит то самое, мягкое место и давит на него всю книгу, прежде чем отрубить читателю голову. Но финал здесь не сродни «Цементному саду» или «Утешение странников». В нём нет ни фирменного макьюэновского эпатажа, ни сломанного тьмой небытия человечества позвоночника, просто, ты понимаешь, как хрупка история, и как легко нас убедить в том, что мы хотим видеть.

Макьюэн написал книгу, которую от него не ждешь. Ни эпатажный триллер, ни сексологию брака, ни метафизику свободной любви, а ситуацию, в которой мог бы оказаться каждый – вообще линия восприятия Брайони романа сестры с Робом очень напоминает лейтмотив фильма Винтерберга «Охота», где также поверили ребёнку, который не мог правильно интерпретировать события – и, конечно, про всепоглощающую силу любви.

Без сомнений, роман читать всем и наслаждаться. Медленно утопать в рассказе Брайони, чтобы без сожалений смахнуть скупую слезу в финале.

Вердикт: Стопроцентный выстрел в спину. Очень неожиданный и завораживающий роман от Макьюэна.

Я не поверила в эту историю. Все для меня в ней искусственно: чувства, война, характеры, поступки героев. Как мог главный герой сдаться без сопротивления? Что это слабость духа или слепое смирение с судьбой? Как мог суд поверить подростку с фантазией и не рассматривать иные версии? Почему "жертва насилия" молчала и наблюдала, как порочат невинного человека, а со своим насильником стала под венец? Как можно было повесить себе на шею, слабого мужика и нянчить его с таким великодушием, а родную сестру не простить, - и вычеркнуть из своей жизни? И в чем суть самого - искупления? Бог проявил наивысшую милость к виновнице всего этого фарса - лишив её памяти. Хотя она не заслужила - этого дара, в моём понимании, покаяния с её стороны не было. Или было, но таким же искусственным, как и всё в этой истории. А возможно и притупления, как такового тоже нет? Это было моё первое, очень неудачное, знакомство с автором. Моя оценка: https://s.livelib.ru/img/stars2/r50-x-gray.png">

Моё первое знакомство с популярным автором. Где-то в середине книги, в очередной раз промокая глаза платочком и по-бабьи приуныв над судьбой главных героев, я уже почти отнесла книгу к разряду дамского чтива и слезодавильни - очень хорошей, впрочем. Английская усадьба, любовь, война - что еще нужно? Но заключительная часть перевернула все с ног на голову и из традиционной прозы с легким налетом Вулф вылезло ледяное и беспощадное. Избитая тема ответственности писателя перед персонажами превратилась из игры в нашу, мою реальность. Всё дальше уходит война, её жертвы превращаются в пыль, буквы и цифры - ведь уже нет на свете тех, кто их оплакивал. Их шанс на существование, на память - это искусство: книги, фильмы, песни. Лишь так они могут уберечься от полного забвения. Имеет ли право писатель сделать это призрачное существование счастливей, чем это было в реальности, подарить им хороший конец? Сложный вопрос, я хочу над ним еще подумать.

Я не спорю, что задумка действительно вышла интересной, этот роман в романе, вымышленная любовь персонажей, достаточно яркие сцены в доме, на войне и в госпитале. Но мне вообще не зашло. Ужасно бесила Брайони, которая выступала (изображена автором) в разных ипостасях: вот она интересная и вдумчивая писательница, вот она старательная медсестра, а вот она глупая девочка, которая лезет куда не следует и говорит не подумав. Остальные персонажи вышли ужасно блеклые и фоновые (опять же это можно списать на плохие писательские качества Брайони и ее себялюбство). Все минусы книги, которые я хотела выложить в отзыве по мере чтения, автор написал сам в письме от редакции. И тут сидишь и думаешь, ну ок, ты так не интересно и криво написал книгу, потому что ее написал не ты, а не талантливый персонаж. Круто конечно, но чтение то не понравилось. И я вообще не почувствовала Англии, которую очень хотела. Я понимаю, что все дело в Брайони, она виновата во всем, и в событиях сюжета и в том, что мне не понравилась книга, в ней ужасно много лишнего и Брайони. И мне очень не понравился прием, когда один и тот же промежуток времени показан дважды от разных лиц - это ужасно путало и раздражало. На мой взгляд вся ситуация излишне фарсовая и неправдоподобная, расследования так не проводятся. А Брайони поступила вполне соответственно своему возрасту, попав не в то место и не в то время. И понятно, что ее все это очень тяготит, так как

, но я бы не сказала что книга приносит в конце прощение/искупление. Книга просто ставит перед фактом поступка, описывает военные годы и уходит в туман.