Цитаты из книги Шоколад

"Надеюсь, что на сей раз это просто колыбельная. Что на сей раз ветер её не услышит. Что на сей раз - пожалуйста, хотя бы на один раз! - он улетит без нас."

Но это не навечно, уверяла она, мудро качая головой, все когда-нибудь кончается."

На мой взгляд, нет такого понятия, как хороший или плохой христианин, - возразила я. - Есть плохие и хорошие люди."

"Я пойму, когда настанет час. И буду знать, как поступить. Я не испугаюсь."

В стеклянных колокольчиках и на блюдах - шоколад, жареный миндаль в сахаре, "соски Венеры", трюфели, mendiants, засахаренные фрукты, гроздья лесного ореха, шоколадные ракушки, засахаренные лепестки роз и фиалки...

Только серьезная болезнь может помешать ревностному прихожанину прийти на богослужение в Вербное воскресенье.

— Мне сказали, что у меня якобы аллергическое заболевание. Астма или что-то ещё. А я сказала, что от своих кошек ни за что не откажусь. Лучше уж задохнусь. А вот от некоторых людеймогла бы отказаться, не задумываясь.

Они не коснулись друг друга, но мне показалось, будто между ними сверкнул электрический разряд.

Я хотел бы жить более достойно. Собственная никчёмность вселяет в меня страх. 

Бедная мама. Тщеславие не оставляло ее до конца: даже усыхая от рака, она радовалась, что теряет вес.

Ожидая посетителей в пустом магазине, я услышала звуки органа — несколько невыразительных нестройных нот, звякнувших, как камешки, бултыхнувшиеся в колодец.

Не лезь не в свое дело - и не услышишь того, что не нравится.

Мартовский ветер - злой ветер, говаривала моя мать. И все же я рада ему. Он насыщает воздух запахами живицы, озона и солью далекого моря. Хороший месяц - март: февраль отступает черным ходом, у парадной двери ждет весна. Самое время для перемен.

Я сняла с горячей решётки кувшинчик с шоколадом и наполнила два бокала, а спустя некоторое время принесла с кухни две штучки меренги, всё ещё тёплые и вязки внутри шоколадной оболочки, украсила их взбитыми сливками и ореховой крошкой и разложила в два блюдца.

Я думаю, нельзя жить на свете, меряя добродетель тем, что мы не сделали, тем, в чем отказали себе, от чего устояли и кого отвергли. Я думаю, добродетель измеряет то, что мы создали, воплотили в жизнь и кого согрели.

Забавно. Ведь зачастую случается нечто неожиданное — и ты вдруг осознаешь, что жизнь кончена, и в панике пытаешься умчаться от смерти, хотя на самом деле едва шевелишь руками и ногами, а солнце, раскачиваясь, словно маятник, неумолимо опускается на тебя, как ты ни стараешься улизнуть из-под него.

Он не выносит человеческой глупости, говорит Гийом, – глаза насмешливо блестят за круглыми стеклами очков, – то есть фактически весь род людской, ибо у каждого из нас есть глупые привычки и пристрастия, от которых мы не в силах отказаться.