Цитаты из книги Infinite Jest

Пемулис также заклятый враг всех Пеннов во все времена: старший брат Джей Джей Пенна Майлс Пенн, когда Пемулис впервые попал в ЭТА в одиннадцать лет, окрестил его Майклом Хренулисом и почти на год убедил в том, что если нажать на пупок, у Пемулиса отвалится задница.

Ты знаешь, как я уважаю твои лобные доли, Хэлли.

Несправедливость может быть суровым, но бесценным учителем.

И, несомненно, маленькая птичья фигурка справа, стало быть, Спортивная часть, потому что морщины на лице гривастого декана в центре сложились в нечто, отдаленно похожее на выражение обиды, которое словно говорит «Я- ем-какую-то-дрянь-и-чрезвычайно-рад-что-мне-есть-чем-ее-запить», – профессиональное выражение сомнения у научных работников. Стало быть, Незатейливая Верность Стандартам сидит в середине. 

The boring activities become, perversely, much less boring if you concentrate intently on them

юношеский спорт – лишь одна грань истинного алмаза: бесконечной войны жизни против «Я», без которой нельзя жить.

Солнце как замочная скважина двери, ведущей в ад.

одиночество – не производная уединения. логика – не гарантия истинности.

У некоторых женщин есть такой пунктик "Накормить Моего Мужчину", они хотят, чтобы мужчина, который по утрам и тост с мёдом осиливает с трудом, ел со смаком, расставив локти, загребая, издавая звуки.

Многие, я заметил, любят вешать на стены свои дипломы, если они у них есть.

Чем Марио старше, тем сильнее его сбивает с толку, что все в ЭТА старше возраста примерно Кента Блотта чувствуют себя некомфортно и стыдятся, когда разговор заходит про что-то очень важное. Как будто есть правило, что о важном можно говорить, только если все закатят глаза или смеются как-то совсем не весело.

Маман объяснила, что если ты не сумасшедший, то разговаривать с человеком, которого нет, называется "апострофа", и это полноценное искусство.

Люди, обожженные, обиженные при рождении, скукоженные или покалеченные так, что ни о какой справедливости и не подумаешь, ― они либо догорают дотла, либо восстают из пепла.

Станет ли человек, которому нечего маскировать, пользоваться своей фамилией как глаголом?

Вот что главное в людях, которые по-настоящему и опасно безумны: они поистине гениально заставляют людей вокруг считать, что это они сами безумны.

– Я очень рад, что застал тебя лично. Уж думал звонить кому-нибудь еще в академии, а он тебе передаст. – Насколько мне известно, у нас передастов нет.

Его сердце билось, как ботинок в подвальной стиральной машине.