Цитаты из книги Память льда. Том 1

Она не просто благая, Адаэфон Делат, – она вне морали. Мы можем процветать, можем погубить себя сами, ей всё равно – она просто породит новое потомство, и всё начнётся заново.

В мире, полном ям и топей, нужно плясать по краешку.

«Уничтожить чёрный рынок невозможно, поэтому лучше всего на нём доминировать».

Верность никогда не может одолеть голодный желудок.

Боль высасывала из мира свет. Боль корёжила. Превращала его собственные плоть и кости в чужой и чуждый дом, из которого, казалось, нет выхода.

Линии снабжения рассыпались. Нагрузка на офицерский корпус выросла стократно. Почти десять тысяч солдат вокруг испытывали детскую потребность в утешении и ободрении.

Костями и пеплом вымощена дорога благородства, по которой вы вздумали пройтись.

Жалость к самому себе способна занять слишком важное место в мыслях, если не следить за ней и не подавлять в зародыше.

Паннионский Домин... какого Худа нам до этих новомодных фанатиков? Такие секты усыхают. Всегда. Схлопываются. Сперва власть захватывают писцы - всегда так - и начинают спорить про невразумительные детали вероучения. Появляются секты. Потом - гражданская война. И всё. Ещё один цветок растоптан на бесконечной дороге истории.

- Серьёзные люди эти маги. - Они там все и погибли. Ну или почти все. Так говорят. Но хоть они и смогли повредить Семя Луны, владыка-то остался цел. Если пробить дыру в заборе только для того, чтобы тебя потом стёр в порошок хозяин дома, - это "серьёзно", можно и так сказать.

Мы, люди, не знаем настоящего сострадания и постоянно предаем его. Конечно, умом мы понимаем, насколько это важно, однако определяем ему цену, а потому бережем его, не раздаем просто так, думая, что сострадание следует заслужить. Вот что я скажу вам, Т’лан Имассы. Сострадание воистину бесценно. Его следует раздавать даром. Всем и каждому. Его нужно проявлять, не ставя никаких условий. Ведь небо не спрашивает плату за животворный дождь.

– И что же там написано? Дай угадаю: «Всякий пришедший сюда будет разорван напополам, освежёван, обезглавлен и сильно избит».

– Остряк не ходит «тяжёлыми дорогами». Едва запахнет жареным, он тут же бежит в другую сторону. – Иногда выбора нет.

– Жители были награждены, а не казнены, – сказал Кальт. Его лицо потемнело. – Мы казним только преступников. – А жертвы ощутили разницу?

Слишком скорый ответ может сбить с толку, да что там – дать вовсе неверное представление о делах и деяниях. Ох, силы небесные, как же быть?

– Однако, – перебил Крупп, поднимая пухлую ручку, – разве мосты не служат единственной цели – перейти с одного берега реки на другой?

– Силы природы, о Мать, – проговорил Аномандр Рейк, – безучастны к вопросам справедливости, согласна?

– Оказалось ли знание для тебя даром или же проклятьем?

Они шли на войну с врагом, которого никогда не видели и о котором почти ничего не знали.

Солдатский миг, за мгновение перед битвой – кто бы выбрал такую жизнь? Стоишь с остальными, всем грозит одна опасность, но всем одиноко.