О книгах Эриксона из цикла «Малазанская "Книга Павших"» очень сложно говорить, не впадая в пересказ. А пересказывать не менее сложно, потому что весь чрезвычайно увесистый том (или, в случае аудиоверсии - все 40 с лишним часов) - сплошное действие, движение и минимум размышлений и воды. Воспринимать эту историю начинаешь не с порога, нужно какое-то время, чтобы вспомнить кто есть кто, какой город или империя - зло, а какой - нейтрален. Вероятно, стоило бы читать цикл без больших передышек, но лично я в больших объёмах жанр героического фэнтези могу воспринимать только в исполнении Джо Аберкромби. Уж извините, мистер Эриксон))).

Что мне очень нравится в этом цикле: параллельное существование литературы и истории мира, которое мы поучаем в виде цитат из трудов поэтов и историков, использованных в качестве эпиграфов к главам. Они сразу создают подходящее настроение. Вот как, например, начинается эта книга:

Древние войны между Т'лан Имассами и Джагутами длились в разорванном в клочья мире. Громадные армии сражались в разоренных землях, среди гор мертвых тел, и кости погибших стали костями гор, пролитая кровь смешалась с кровью морей. Магия буйствовала, пока не запылали сами небеса… Древняя история, том 1, Киницик Карбар'н

Напоминаю, что предыдущая часть закончилась грандиозной битвой и падением великого мага, ставшего ( или самоназначившего себя) верховным богом. Земля залита кровью, не пострадавших нет...

Боль породила ярость, ярость разлила яд, заразу, не щадившую никого.

33-ья война ягудов, поход малазанской империи на Даруджистан - всё померкнет перед грандиозностью нового побоища. Существующая раса Т'лан Имасса, не живые и не мёртвые, наконец получат возможность уходить к Худу, а четыре проклятия, посланные друг на друга богами, исполнятся...

Почти в начале книги есть потрясающая по силе сцена, где три бога - Драконус, К'рул и Сестра Холодных Ночей - проклинают каждый на свой лад верховного бога:

Знай: ты, Каллор Эйдеранн Тес'тесула, не увидишь окончания своей смертной жизни. Смертной, в рубцах возраста, в боли ран и тоске безнадежности. В порушенных мечтах. В истощенной любви. В тени призрака Смерти, под вечной угрозой гибели, которой ты никогда не сможешь сдаться.

Силы же Каллора хватает, чтобы проклясть всех троих... И реки крови людской омоют противостояние богов.

Колдун, мои боги проснулись. Нос по ветру, вынюхивают ароматы происходящего, думают тяжкие думы и сурово размышляют.

Далее - пересказа не будет. Расскажу только об одном новом персонаже - маленькой девочке из ривийского племени (ривийцы - почти вымирающий клан степняков-пастухов) по имени Серебряная Лиса. Дитя было зачато колдовским образом, и живут в ней две души - две колдуньи, погибшие (или теперь уже получается - не погибшие) в предыдущих частях: Рваная Снасть и Ночная Стужа. При жизни, кстати, они ненавидели друг друга. Дитя растёт не по дням, а по часам, и с такой же скоростью увядает её мать... Большое колдовство требует больших жертв. Серебряная Лиса:

— Я Гадающая на костях из плоти и крови — первая за сотни тысяч лет. — Ее лицо окаменело. — Но они нужны нам раньше. Во всей силе. Против ужасов, ожидающих в… в Паннион Домине.

Паннион Домин - новое государство, не без оснований поколебавшее неустойчивое равновесие мира. Их новая вера даёт силу и новым богам, а их непохожесть на остальных может смутить даже видавших виды колдунов и бойцов.

Сирдомин Кальт шагнул внутрь. Доспехи зазвенели. — Садитесь, — сказал он тихим и ласковым голосом. — Не часто нас посещают уважаемые гости. Леди Зависть подняла бровь. — Не часто? Кальт засмеялся: — Ну, по правде говоря, вы первые. Паннион Домин — изолированная страна. Мало посещений, еще меньше повторных. Конечно же, есть те, кто разделили нашу веру и приняли нашу мудрость. Таких здесь привечают как братьев и сестер. Велика награда за приятие веры. — Его глаза заблестели. — Я истово надеюсь, что подобный дар не минет вас.

То, как описываются битвы - отдельный конёк Эриксона. Подробно, долго, но почему-то не хочется пролистнуть))).

Паннионская пехота ревущей массой ринулась на открытое пространство агоры. Споткнулась о щиты еще стоявших на ногах Серых Мечей, пытавшихся вернуться в единый строй. Каре распалось, разделилось. Бой превращался в бойню. Все еще стоявший на ногах Смертный Меч вращал пылающий черным пламенем клинок. Истыканный древками стрел, он возвышался, словно гигант над толпой злых детей. И продолжал драться.

Кстати, когда искала цитаты для отзыва, нашла произведение в другом переводе и не сразу сообразила, что мой привычный Дуджик -тут Даджек, мать Лисы Мхиби - Майб, а мои любимые Мостожоги именуются Сжигателями. Может, мне просто непривычно, но, по-моему, перевод, по которому начитаны аудиокниги, лучше.

Встречи с персонажами, которые, казалось бы, вскользь упомянуты в предыдущих частях, - для Эриксона почти клеймо мастера. Будьте уверены, что если в начале книги две девушки Хватка и Дымка- таможенные стражи - покупают у проезжего купца странный браслетик, то к концу книги они окажутся в рядах соратников Парана, если Майб, задание которой было просто родить девочку, где-то будет пропадать полкниги - то к концу:

Это не похороны, — сказал ему К'рул. — Майб теперь спит и будет спать всегда. Она спит, чтобы видеть сны. И в ее снах, Муриллио, живет целый мир.

А среди войска - давние знакомые Быстрый Бен, Паран, Тук-младший и ещё много кто. Так что если по кому-то соскучитесь - надо только подождать...И концовка, плотно связывающая последующие события с теми, которые были во "Вратах мёртвого дома":

Ну хорошо. Позвольте говорить мне этой ночью. Снова разбить вам сердца. Это история Собачьей Упряжки. История о Колтейне из клана Вороны, новоназначенном Кулаке Седьмой Армии…

Ну, что ж, наконец-то я одолела третью ступень. Гигантский кирпич догрызен до корочки, и корочки тоже сгрызены, потому как - вкусно было, несмотря ни на что. Понимаю рассудком, что всё это эскапизм двойной заварки, но как же приятно читать хорошо написанную, переведенную и изданную книгу!.. Автор пока что себе не изменяет - сочными мазками рисует эпическую картину походов и сражений, одних фокальных персонажей не меньше десятка, и все они достаточно живые, чтобы между собой не путались. Кстати, сражения тоже описаны вполне увлекательно, Малазанский цикл тем мне и зашел, что я могу читать о битвах и прочих военных столкновениях, не рискуя вывихнуть челюсть в процессе зевания. В третьем томе наконец-то повествование стало разрастаться не только вширь, но и вглубь - какой же эпик без проработанной истории мира?! - и благодаря этому привкус Римской империи стал не столь назойливым. В лоре встречаются как безусловно оригинальные находки, так и обычная банальщина, но последней меньше. Что не понравилось: во-первых, неимоверно затянутая линия Мхиби. В конце становится понятным, почему ее так долго мытарили, но - в пятнадцатый раз читать, как бедная женщина страдает от старости и какие мысли ее угнетают... Кому это надо? Во-вторых, лично мне линия Бошелена и Кобрала показалась... как бы помягче?.. случайной вставкой ради увеличения объема, пока что я не увидела внятного объяснения, зачем эта парочка вообще появилась в повествовании и почему их нужно было проявить именно в этой части истории. Если бы их не было, в третьей книге точно ничего не изменилось бы. Ну, и самая фуфловая часть сюжета - тенескарии и дети мертвого семени. Понятно, что автору нужно было как-то "перевесить" эмоциональный эффект Собачьей цепи из второй книги, и он решил пойти по пути устрашения, но... Первенцу мертвого семени четырнадцать лет. Что означает, что эта условная орда существует уже минимум пятнадцать лет. Пятнадцать лет изгнанные из привычной жизни люди болтаются следом за войском и питаются мертвечиной... ну, или умирающими, причем, не важно, чужими или своими. Нет, я, конечно, готова устрашиться тому, что Паннионский Провидец сделал с мирным населением, однако - кем надо быть, чтобы пятнадцать лет не просто продержаться в подобной Орде, но еще и выносить, родить и вырастить ребенка? Там бой-баба должна быть, которая способна строить окружающих одним взглядом, а нам показывают безумную слабую старуху. Такую бы сожрали еще в то время, когда она на сносях ходила. Да и идея Серых мечей вернуть тенескариев к нормальной жизни... Разве что с божьей помощью, но я бы не рискнула спать ночью при таких новобранцах. Однако, на самом деле, это все мелочи, не способные отвратить от чтения этой замечательной во многих отношениях эпопеи. И продолжение я читать буду, разве что - через полгодика. Дабы не переесть.

Чем дальше, тем больше. В этой книге мы возвращаемся к старым знакомым по городу Даруджистану: капитану Парану и его мостожогам, Аномандру Рейку и Каладану Бруду. В "Памяти льда" события развиваются вокруг Капастана и нового врага, против которого объединились непримиримые ранее враги - представитель малазанской империи Дуджек Однорукий, которого, правда, императрица Ласиин объявила вне закона, и Воевода Бруд. Но это всё - только вершина айсберга. Действующих лиц становится всё больше, сюжетных линий тоже и вылезает на свет такое, что... что я даже не знаю, как это описать.

Быстрый Бен кое-что находит и многое понимает. Капитан Паран чувствует в себе странные изменения и оказывается чем-то большим, чем просто человеком. Мостожоги находят новую карту. В Серебряной лисе возрождаются те, что ушли раньше. Всё, что происходит - разные части одной мозаики, которая складывается в пока до конца неясную картину, показывая очертания некоторых сторон. Многое проясняется в сложной магической системе, и это оказывается не менее интересным, чем все интриги и противостояния.

В первом томе происходит подготовка. Кто-то объединяется, кто-то выступает и уже начинает действовать. Угроза Паннионского Домина выглядит ужасающе. На самом деле это что-то реально безумное и кошмарное. Можно брать и писать отдельную историю появления этого монстра и снимать самый жуткой фильм ужасов. Поэтому в этой книге точно знаешь на чьей стороне находишься. И крайне сочувствуешь Бруду, Рейку и компании.

Это всё накануне. В первом томе создан задел для дальнейшего развития событий. Обозначены цели, показаны стороны. Окончательно всё решится в томе втором. Остается только узнать что там будет и как. И чем закончится. Ток Младший, ты там держись!