Цитаты из книги Чемодан

Я предпочитаю быть один, но рядом с кем-то...

- Как ты думаешь, это грех - любить мужа больше, чем сына?

• Не знаю. Я думаю, у любви нет размеров. Есть только - да или нет.

Я решил уволиться, точнее - даже не возвращаться после обеда за своими бумагами. Просто взять и уйти без единого слова. Именно так - миновать проходную, сесть в автобус... А дальше? Что будет дальше, уже не имело значения. Лишь бы уйти из редакции с ее железными принципами, фальшивым энтузиазмом, неосуществимыми мечтами о творчестве.

Всех людей можно разделить на две категории. На тех, кто спрашивает. И на тех, кто отвечает. На тех, кто задает вопросы. И на тех, кто раздраженно хмурится в ответ.

Оба были мастерами своего дела и, разумеется, горькими пьяницами

Довлатов писал о том, как люди не умеют жить, оставаясь при этом - свободными людьми.

- С русскими, допустим, нет проблем. Украинцев тоже хватает. Грузина нашли в медицинской академии. Азербайджанца на мясокомбинате. Даже молдаванина подыскали, инструктора райкома комсомола. А вот с узбеками, киргизами, туркменами - завал. Где я возьму узбека?!

И тут мэр города показал себя умным и находчивым человеком. Прижав ладонь к груди, он тихо выговорил: — Что-то мне нехорошо. Я на минуточку прилягу…

— Извините, какой у вас рост?.. Я не удивился. Я к этому привык. Я знал, что далее последует такой абсурдный разговор: "— Какой у тебя рост? — Сто девяносто четыре. — Жаль, что ты в баскетбол не играешь. — Почему не играю? Играю. — Я так и подумал..."

Импрессионисты предпочитали минутное — вечному.

— Ну голова! Вот это голова! С такой головой, в принципе, можно не работать. — Особенно, — говорю, — если колотить по ней латунной бляхой.

— Надо проводить женщин и дать водителю семь рублей. Я бы послал Рымаря, но он зажилит часть денег. — Я?! — возмутился Рымарь. — С моей кристальной честностью?!

Мы заказали двести граммов коньяка. Денег оставалось мало, а знаменитостей все не было. Видно, Елена Борисовна так и не узнает, что я многообещающий литератор.

Пришлось идти снова (за водкой). Я все еще был самым молодым. Короче, за день я шесть раз ходил наверх.

Три вещи может сделать женщина для русского писателя. Она может кормить его. Она может искренне поверит в его гениальность. И наконец, она может оставить его в покое.

Я пью только вечером, не раньше часа дня.

За плечами у нас двадцать лет брака. Двадцать лет взаимной обособленности и равнодушия к жизни.

Чемодан был фанерный, обтянутый тканью, с никелированными креплениями по углам. Замок бездействовал. Пришлось обвязать мой чемодан бельевой веревкой. Когда-то я ездил с ним в пионерский лагерь. На крышке было чернилами выведено: «Младшая группа. Сережа Довлатов». Рядом кто-то дружелюбно нацарапал: «говночист». Ткань в нескольких местах прорвалась.

Я кривовато улыбнулся в том смысле, что педагог из меня – плохой…