Цитаты из книги Maskva-Petuškai

Нет различий, кроме различия в степени между различными степенями и отсутствием различия

Не всякая простота — святая. И не всякая комедия — божественная… Довольно в мутной воде рыбку ловить — пора ловить человеков!..

С февраля до августа я хныкала и вякала, на исходе августа ножки протянула.

О, блудница с глазами, как облака!

Она мне прямо сказала: "Я хочу, что бы ты меня властно обнял правою рукою!" Ха-ха "Властно" и "правою рукою"?! - а я уже так набрался, что не только властно обнять, а хочу потрогать ее туловище - и не могу, все промахиваюсь мимо туловища...

- И во всем мире никого-никого? - Никого. - Врешь, Петр, ты все мне врешь!!! Если никого, то кто же там гудит дверьми и окнами? А? Ты знаешь?.. Слышишь?..

И что же встает перед моим бессмысленным взором? Остров Капри встает. Растут агавы и тамаринды, а под ними сидит Максим Горький, из-под белых брюк волосатые ноги. И пальцем мне грозит: «Не бери сдачи! Не бери сдачи!»

Если с вечера, спьяна природа нам «передала», то наутро она столько же и недодаст, с математической точностью.

Попробуйте, конечно, отыскать здесь хоть какую-нибудь периодичность, хоть самую приблизительную, попробуйте, если вы все-таки дурак, попытайтесь вывести какую-нибудь вздорную формулу, чтобы хоть как-то предсказать длительность следующего интервала. Пожалуйста. Жизнь все равно опрокинет все ваши телячьи построения...

если тихий человек выпьет семьсот пятьдесят, он сделается буйным и радостным. А если он добавит еще семьсот? - будет ли он еще буйнее и радостнее? Нет, он опять будет тих. Со стороны покажется даже, что он протрезвел. Но значит ли это, что он протрезвел? Ничуть не бывало: он уже пьян, как свинья, оттого и тих.

"Все ваши выдумки о веке златом, - твердил я, - все ложь и уныние. Но я-то, двенадцать недель тому назад, видел его прообраз, и через полчаса сверкнет мне в глаза его отблеск - в тринадцатый раз. Там птичье пение не молкнет ни ночью, ни днем, там ни зимой, ни летом не отцветает жасмин, - а что там в жасмине? Кто там, облаченный в пурпур и крученный виссон, смежил ресницы и обоняет лилии?.." И я улыбаюсь, как идиот, и раздвигаю кусты жасмина...

"Два или три раза я останавливался - и застывал на месте, чтобы унять в себе дурноту. Ведь в человеке не одна только физическая стороная; в нём и духовная сторона есть, и есть - больше того - есть сторона мистическая, сверхдуховная сторона. Так вот, я каждую минуту ждал, что меня, посреди площади, начнёт тошнить со всех трёх сторон. И опять останавливался и застывал".

И вот — я торжественно объявляю: до конца моих дней я не предприму ничего,чтобы повторить свой печальный опыт возвышения.Я остаюсь внизу и снизу плюю на всю вашу общественную лестницу.Да.На каждую ступеньку лестницы — по плевку.Чтобы по ней подыматься,надо быть жидовской мордою без страха и упрека,надо быть пидорасом,выкованным из чистой стали с головы до пят.А я — не такой.

Что я делал в это мгновение - засыпал или просыпался? Я не знаю, и откуда мне знать? "Есть бытие, но именем каким его назвать? - ни сон оно, ни бденье".

Не в радость обратятся тебе эти тринадцать глотков, - подумал я, делая тринадцатый глоток.

– Позвольте, – говорю, – я этого не утверждал… – Нет, утверждал. Как ты поселился к нам – ты каждый день это утверждаешь. Не словом, но делом. Даже не делом, а отсутствием этого дела. Ты негативно это утверждаешь…

Старость и верность накладывают на рожу морщины, а я не хочу, например, чтобы у нее на роже были морщины. Пусть и не верна, не совсем, конечно, "пусть", но все-таки пусть. Зато она вся соткана из неги и ароматов. Ее не лапать и не бить - ее вдыхать надо. Я как-то попробовал сосчитать все ее сокровенные изгибы, и не мог сосчитать- дошел до двадцати семи и так забалдел от истомы, что выпил зубровки и бросил счет, не окончив.

А вы скажите, ангелы, вы будете со мной до самых Петушков? Да? Вы не отлетите? - О нет, до самых Петушков мы не можем... Мы отлетим, как только ты улыбнешься... Ты еще ни разу сегодня не улыбнулся, как только улыбнешься в первый раз - мы отлетим... и уже будем покойны за тебя...

- Интересно. Вымя есть, а хересу нет!