Цитаты из книги Maskva-Petuškai

И вот — я торжественно объявляю: до конца моих дней я не предприму ничего,чтобы повторить свой печальный опыт возвышения.Я остаюсь внизу и снизу плюю на всю вашу общественную лестницу.Да.На каждую ступеньку лестницы — по плевку.Чтобы по ней подыматься,надо быть жидовской мордою без страха и упрека,надо быть пидорасом,выкованным из чистой стали с головы до пят.А я — не такой.

Что я делал в это мгновение - засыпал или просыпался? Я не знаю, и откуда мне знать? "Есть бытие, но именем каким его назвать? - ни сон оно, ни бденье".

Не в радость обратятся тебе эти тринадцать глотков, - подумал я, делая тринадцатый глоток.

– Позвольте, – говорю, – я этого не утверждал… – Нет, утверждал. Как ты поселился к нам – ты каждый день это утверждаешь. Не словом, но делом. Даже не делом, а отсутствием этого дела. Ты негативно это утверждаешь…

Старость и верность накладывают на рожу морщины, а я не хочу, например, чтобы у нее на роже были морщины. Пусть и не верна, не совсем, конечно, "пусть", но все-таки пусть. Зато она вся соткана из неги и ароматов. Ее не лапать и не бить - ее вдыхать надо. Я как-то попробовал сосчитать все ее сокровенные изгибы, и не мог сосчитать- дошел до двадцати семи и так забалдел от истомы, что выпил зубровки и бросил счет, не окончив.

А вы скажите, ангелы, вы будете со мной до самых Петушков? Да? Вы не отлетите? - О нет, до самых Петушков мы не можем... Мы отлетим, как только ты улыбнешься... Ты еще ни разу сегодня не улыбнулся, как только улыбнешься в первый раз - мы отлетим... и уже будем покойны за тебя...

- Интересно. Вымя есть, а хересу нет!

Но шесть глотков кубанской уже подходили к сердцу, тихонько, по одному, подходили к сердцу, и сердце вступило в единоборство с рассудком...

"Ведь у каждого свой вкус - один любит распускать сопли, другой утирать, третий размазывать." (Митридат)

Чтобы восстановить хозяйство, разрушенное войной, надо сначала его разрушить, а для этого нужна гражданская война или хоть какая-нибудь, нужно как минимум двенадцать фронтов.

Если будешь в Штатах — помни главное: не забывай старушку-родину и доброту ее не забывай.

Уходи от меня, душегуб, совсем уходи! Обойдусь! Месяцок поблядую и под поезд брошусь! А потом пойду в монастырь и схиму приму! Ты придешь прощения ко мне просить, а я выйду во всем черном, обаятельная такая, и тебе всю морду исцарапаю безымянным пальцем! Уходи!!

...теперь я пил без тошноты и без бутерброда, из горлышка, запрокинув голову, как пианист...

"Как этот подонок труслив и элементарен!"

Все пили, запрокинув головы, как пианисты…

И тьфу на вас, наконец! Лучше оставьте янкам внегалактическую астрономию, а немцам — психиатрию. Пусть всякая сволота вроде испанцев идут на свою корриду глядеть, пусть подлец-африканец строит свою Асуанскую плотину, пусть строит, подлец, все равно ее ветром сдует, пусть подавится Италия своим дурацким бель-канто, пусть!.. А мы, повторяю, займемся икотой.

Вы все, конечно, на это качаете головами. Я даже вижу - отсюда, с мокрого перрона, - как все вы, рассеянные по моей земле, качаете головами и беретесь иронизировать.

Спросят, кем работаешь, скажи первое, что в голову подвернется, например так: энергетиком Нурекской ГЭС.