Отзывы о книге Яма

История одного дома терпимости и его обитательниц. Девочки, живущие там и продающие свое тело, очень разные, только судьба у них одинакова и конец один на всех. Ты живешь без паспорта, с  проститутским листом и переходишь из заведения в заведение в зависимости от внешнего вида, пока не оказываешься в самом копеечном борделе, но эта история не про такое. В книге показана жизнь довольно приличного заведения, где и доктор раз в неделю, и не били до крови. Девушки вообще ведут там отчасти праздную жизнь с виду. Приходят мужчины, угощают сигаретами, наливают лафет. Девушки танцуют и поют. На первый взгляд может показаться, что они только и делают, что пьют и веселятся, но они это делают, чтобы доля не была такой горькой. Хочешь не хочешь, а запросто так мужчины не давали денег, приходилось с ними уединяться.
Многие девушки уходили из профессии, но почти всегда возвращались, потому что не приспособлены они уже жить в нормальном обществе. Да и куда им? Многие были проданы в бордель еще до шестнадцати лет. Иные в открытую говорили, что не хотят стряпать, убираться и штопать дома у мужчины, перебиваясь чем Бог пошлет. Ведь даже если их и звали на содержание, то или это было иллюзией, и приходилось искать средства для пропитания, или таким образом ты становилась служанкой.
В книге много намеков на то, что не только женщина опускается, когда становится на путь проституции, но и мужчина опускается, покупая такую любовь. Они не просто свидетели падения, они соучастники.
Конец меня немного надломил, я даже чуть-чуть поплакала. Мне очень жаль, что многие эти девушки не имели права на достойный конец, и лишь единицам, из, наверно, сотни, удавалось упокоиться по-человечески.

Это, пожалуй, лучшее произведение Александра Куприна, или, во всяком случае, самое известное.

По молодости оно даже как-то будоражит воображение, но позже, уже перечитывая, когда всё уже знаешь, как и что там будет дальше, оно кажется уже более обычным (особенно для нашего времени), интересным, но и просто одним из, хотя я конечно могу и ошибаться...

И, кстати, чувствуется, что Куприн писал эту вещь с большим вдохновением, особенно по началу... но позже, видимо она уже его несколько утомила. Помню, читал где-то негативный отзыв Льва Толстого на эту повесть, в контексте того, что автор, мол, сам наслаждается своим текстом... Странная, как минимум претензия, как мне кажется, особенно с учетом его же "Воскресенья" и "Анны Карениной".

Вот ещё что подумал -а ведь степень "качества" любой книги можно наверное оценивать и по последующему желанию/не желанию перечитывать её: либо оно есть, либо нет... По поводу данный книги сказать что-то определенное не могу, хотя... скорее всего, всё-таки нет...

Проституция давно стала неотъемлемой частью жизни человеческого общества, начиная с момента его зарождения как такового, когда женщина отдавалась мужчине за более теплое местечко у костра или за более сочный, чем у других, кусок мяса. С развитием человека менялись и формы проституции. Более утонченным жителям Древней Греции уже, к примеру, требовались не просто объекты для снятия физической сексуальной напряженности, но также услаждающие их аудиовизуальное восприятие. Так появились гетеры, умеющие еще , кроме как хорошо потрахаться, петь и танцевать. В средние века появились куртизанки, которые, бывало так ловко пользовались своим положением фавориток, что влияли на ход истории. В настоящее время, отличающееся особым накалом бессмысленной погони за общественным статусом, пользуются спросом глянцевые бездушные куклы, оказывающие эскорт услуги. В конце концов, даже супружеский брак теперь называют не иначе как узаконенной проституцией.

Спрос рождает предложение. И пока существует человечество в том нравственном виде, который по своей сути не меняется уже много-много лет, похотливый мужчина и продажная женщина будут существовать бок о бок, как лево и право, как верх и низ. Это система устоялась на века, и ничто не в силах изменить такой ход вещей. Разве что людям, наконец, объявится Бог собственной персоной и скажет: "Дети мои, вы совсем распустились. Так дальше жить нельзя". А пока мы можем слышать лишь голоса отдельных неравнодушных личностей, например, таких, как Александр Куприн.

"Яма" по сути очень простое произведение. Тут нет особенных философских заковырок или всяких постмодернистских штучек. Куприн просто взял и отразил действительность через зеркало восприятия обычного здравомыслящего человека. Это не документалка, но очень близко к ней. Да, конечно, можно слегка попенять автору за то, что он явно принимает сторону проституток, сочувствует им и насыщает их образы некоторой романтической положительной подоплекой. Так, даже Женька, специально заражающая клиентов сифилисом, или ушлая воровская приблуда Тамара смотрятся как положительные персонажи. И тем не менее, я считаю, что Куприн - один из лучших русских классиков-реалистов, а "Яма" замечательно передает дух той эпохи и выводит на поверхность суть проблемы.

Можно бесконечно спорить на тему - являются ли тяжелые жизненные обстоятельства достаточным оправданием для деятельности проституток. По Куприну, в первую очередь, виновато общество мужчин, создающих спрос на такие услуги. Но далеко не все так однозначно. Было время, когда я часто "пересекался" с одним "шмаровозом". Он рассказывал очень много интересных вещей, о которых, учитывая формат сайта, говорить не комильфо. Но мне почему-то особенно запомнились две его подопечные, с которыми общался я сам. Одна, зрелая женщина, мать двоих детей, которую всегда муж(!) забирал "со смены", а вторая, молодая девочка, студентка колледжа, "зарабатывающая" на свадьбу. Обычные люди в повседневной жизни, ведущие обычный, по их мнению, образ жизни. И вот они меня "пугали" больше всего, а не те бледно-синие шлюхи-наркоманки, что стояли вдоль дорог и были готовы сделать минет за 500 рублей.

Спасибо за внимание и берегите Любовь!

Ревность острая, как стрелы Что-то откликнулось во мне это название. Хочу с упорством продвигаться по творчеству Александра Ивановича, но "Гранатовый браслет" как-то слишком на слуху. А тут что-то нетривиальное, незаезженное... И оказалось это целым кусочком притчи о жизни царя Соломона. Внезапненько. Прям: кто, что, за что. Что у него было 700 жен и 300 наложниц, и царица Савская, лучшая... как бы так... куртизанка эпохи, под него клинья подбивала и ноги подкладывала. Но когда все просили у Бога богатства, удачи, силу, царь Соломон попросил - мудрость. Боженька, видимо, знатно удивился такой просьбе, ибо многие мудрости - многие печали, но отсыпал, сполна. Так что к мудрости царя Соломона "Все пройдет" стоит прислушаться, она - от Бога. Информация про толпу прекрасных женщин никого не шокировала? И это не для красного словца и коллекции, что они ходят такие томные по саду, излучают прекрасное и звон драгоценностей. Или, как говорил Цискаридзе, хорошо быть нелюбимой женой в гареме, одета-обута, а повелителю уже от тебя ничего не надо. Но тут Соломон же всю эту тысячу любит, и... обслуживает, и все у него любимые...До поры, пока он не встречает Суламифь, простую виноградницу, и... все. И царица Савская уже забылась. И крайне этим оскорбилась. Но мораль в том, что любовь расчетам не поддается и на уловки не ведется. Тут стрелы Купидона летают по им самим ведомым траекториям. И это все прекрасно, но... зачем? Когда писала отзыв на произведения Тургенева, читала восклицания "Тургенев - о любви!". А Куприн? Кажется мне, Александр Иванович, хоть и о любви, но больше тяготел к реализму. А тут - словно кусочек притчи. Да, о любви - надмирной, и мудрости надмирной, и скорби. Нет, историю о ногах царицы Савской и бассейне - просто очень рекомендую. Но рассказ все-таки порекомендую очень увлекающимся творчеством автора. Вот в собрании сочинений такое заходит. Ну или - переложением библейских сюжетов. Чему нас учит эта притча, мальчики и девочки? Что любовь - это не формулы и приемы, она нечаянно нагрянет, и самые мудрые люди - не застрахованы.

Мне трудно назвать писателя, который бы мог написать о публичном доме также как Куприн. Он не вытаскивает перед читателем ужасы, словно фокусник кроликов. Повествование ведется от третьего лица, бесстрастного наблюдателя, который смотрит на проституцию не свысока, а скорее с сочувствием и даже неким соучастием. Есть книги о детских домах, проститутках и прочем, которые каждой строчкой вопят о разных ужасах. Это дело конечно достойное, но эти книги скучны и часто не содержат ничего, кроме этих воплей. В «яме» нет подобного, это скорее повесть об отношениях и людях. А в публичном доме проявления характера и отношения болезненные и часто вдающиеся в крайности. Здесь есть дружба, ненависть, взаимоуважение, покровительство и даже любовь, и на всем есть отпечаток этого места. Ямская улица полна узаконенных публичных домов. В законе прописаны строгие правила: график медосмотров, поведение персонала, местоположение публичных домов. Ямская улица служит клапаном для выхода общественных страстей. Кому хочется пьянства, разврата, драк едут туда. Кому наскучила жена, кого отвергло общество, чьи извращенные фантазии не находят выхода едут туда. Неопытный ребенок, обрюзгший старик, пьяный кутила ищущий новых развлечений, все едут на ямскую. И все что не находит выхода в приличных домах, выплескивается в публичных на их работниц. Именно они, проститутки, являются безмолвными свидетельницами и соучастницами всего того, что дремлет под личиной общественной морали. Почему безмолвными? Да потому что они лишились семьи и паспорта. Их дом – публичный, и выходов из него не так уж много. Одна из обитательниц нашла себе выход: в благородном порыве ее забирает студент, для того чтобы вывести ее в люди. Он поселяет ее на съемной квартирке, обучает, и считает себя великим благодетелем. Однако об истинных выходах из этого дома написано в конце книги. Эта книга смеется над благодетельностью и высокими моральными принципами. Начиная с того, что невзначай упоминает о посетителях с разными должностями и санами, заканчивая рассказом об англичанке-благотворительнице. Автор посвящает книгу юношеству и матерям, и это неудивительно, ведь это искренняя и чистая повесть, рассказанная под плохую музыку и пьяные крики.

Я часто перечитываю классику, хотя на полках стоит еще множество непрочитанных интересных книг, включая классику. Вот и сейчас перечитала и снова нашла какие-то новые оттенки. Думаю, что книга оставалась долго непрочитанной именно из-за своей темы. А тема, поднятая Куприным в повести с говорящим названием "Яма", не была такой уж новой ни в литературе, ни тем более в живописи. А мимоходом ее касались и другиe авторы, но там это просто проскальзывало как часть обычной повседневной жизни, а потому не оставляющей у читателя и воспоминания об этих эпизодах в повестях и романах.

Куприн же заставляет стыдливое буржуазное общество ужаснуться своему неприглядному виду в начале XX века. Уже появляется в дорогих домах электричество, а на улицах электрическое освещение, появляются телефон, авто и даже самолет. А как меняется общество, становится оно богаче, исчезает страх голода у миллионного населения, появляются гражданские права у женщин? Нет. Общество остается жить в той самой Яме.

В детстве и юности восприятие времени отличается очень сильно. Тогда подросткy кажется, что события сорокалетней давности сравнимыми со столетними событиями. Во взрослой жизни эти границы восприятия времени сильно меняются. И ты понимаешь, что сто лет назад - это не так давно, это уже при жизни наших бабушек и их матерей.

Повесть была написана в 1908 году и опубликована в 1909. Вот в эту Яму и заводит нас Куприн, чтобы посмотреть на жизнь людей той эпохи. До закрытия всех борделей в масштабах всей страны остается 9 лет.

А пока нам предлагается вместе с баронессой и эксцентричной певицей Ровинской спуститься в Яму как Орфею, спустившемуся в Ад и заглянуть в "приличное" заведение Анны Марковны. Здесь мы знакомимся с "барышнями" : Любкой, Нюрой, Манькой, Тамарой, Зоей, Сонькой, Ниной и Женькой.

Фото "билетных" проституток из архива полиции Нижнегo Новгорода.

У Быковой Марии бланш под левым глазом. Кузнецова Анна смотрится не похожей на своих товарок, ее фото могло быть среди выпускниц гимназии. Как она оказалась в борделе? Мать умерла еще в ее детстве, отец разорился и вот дочь уже не в гимназии, а на панели? А что там по поводу социальной защиты, пенсии сироте по поводу потери кормильца? Не, девочка, повезло тебе или угораздило родиться в эпоху "вальсов Шуберта и французской булки". А может дожила Анна Кузнецова до 1917 года и пошла в революцию, нацепив кожанку и маузер? Легко представить как она будет стрелять "без суда и следствия" своих бывших клиентов - от белых офицериков до пузатых купчишек. И кто ее осудит? Вот где новый роман можно написать о судьбах после Октябрьской революции всех этих несчастных женщин с этого архивного фото. Но оставим буйную фантазию и вернемся к повести Куприна.

Бордель живет по своему распорядку и своим правилам, внешне очень похожими на правила какого-нибудь женского пансиона, где воспитанницы так же обязаны соблюдать правила, а иначе они будут наказаны. Автор подмечает, что и в домах терпимости присутствует "такая же слащавая, истеричная сентиментальность, как и в женских пансионах и, говорят, в каторжных тюрьмах. " И вот "барышни", вчерашние неграмотные крестьянки и полуграмотные мещанки готовятся к приему гостей Анны Марковны.

Несмотря на то, что большинство женщин испытывало к мужчинам, за исключением своих любовников, полное, даже брезгливое равнодушие, в их душах перед каждым вечером все-таки оживали и шевелились смутные надежды : неизвестно, кто их выберет, не случится ли чего-нибудь необыкновенного, смешного или увлекательного, не удивит ли гост своей щедростью, не будет ли какого чуда, которое перевернет всю жизнь?

Но чуда никогда не случается. Cпустившаяся в Яму, выбраться оттуда не может. А, если какой романтический студент с замашками революционера, поклонник романа "Что делать?" и решает осчастливить и вытащить оттуда "барышню", то спустя несколько месяцев разочаруется в своем подвиге и бросит спасенную на произвол судьбы и ей остается лишь вернуться в тот же самый бордель, если возьмут, а то только панель - как единственный способ заработка.

Фото "безбилетных" проституток, пойманных полицией на знаменитой ярмарке в Нижнем Новгороде. Все они оказались крестьянками из соседних деревень.

Но вдруг это "чудо" случается с Любкой. Ее забирает, выкупив за огромные деньги ее паспорт, студент последнего курса Лихонин.

О существовании желтого билета все мы знали еще со школьной программы и со страниц Достоевского. Но вот как он выглядел я не знала, а потому было интересно поискать и найти. Спасибо Интернету и архивам, выложенным в нем.

Но уже через два дня Лихонин понимает какой груз ответственности он взвалил на себя добровольно. Он пытается жить с Любкой как с сестрой, но срывается и живет с ней как с сожительницей. Но девушка попадает в другой для себя круг его знакомых, студентов, которые живо принимают в ней участие, обучают грамоте, математике, химии, физике, литературе, музыке. Любка делает успехи. Но Лихонин устал от своего подвига, он ищет и находит предлог от нее избавиться и девушка оказывается на улице.

Она барахтается, сопротивляется, пытается устроиться в прислуги, но ее гонят отовсюду и она, смирившись возвращается в бордель Анны Марковны, где ее опять обворовывает экономка-немка и, которая упиваясь властью изголяется и избивает Любку. И единственная, кто не выдерживает сцену избиения Любки - Женька, которая бросается с кулаками на экономку и терпит потом побои от сторожа Симеона.

Автор описывает каким образом девушки попали в бордель. К ужасу читателей, некоторых продали еще в десятилетнем возрасте собственные матери, других, соблазнил хозяин или хозяйский сынок и после им отказали от места, оставив "опозоренных" и без средств существования на улице. Третьих продали фиктивные мужья, которые и женились под чужим именем, чтобы за две тысячи рублей продать как "нетронутую" в бордель. Две тысячи рублей - огромные деньги, квалифицированный рабочий с его 16-часовым рабочим днем получал 25-30 рублей в месяц.

Но совсем других проституток мы встречаем в элитном заведении Трeппеля. Они почти все прибалтийские немки с европейским свободным взглядом на проституцию как на хороший и быстрый способ разбогатеть. Так удивленная Ровинская узнает от немки из Риги, что она устроилась на эту "работу", чтобы вместе со своим женихом Гансом накопить 10 000 рублей. Тогда они смогут пожениться, открыть свой бизнес собственную пивную и родить двоих детей, обязательно мальчика и девочку. Ганс работает кельнером в соседнем ресторане, то есть для него ни секрет как зарабатывает его невеста себе на открытие бизнеса или "дела" как говорили тогда. Ровинская просто шокирована. Она пытается понять немку и спрашивает, что можно было устроиться прислугой на 30 рублей.

Ах, мадам, вы немного ошибаетесь. Вы упустили из виду то, что на самом лучшем месте я, даже отказывая себе во всем, не сумею отложить в месяц более пятнадцати-двадцати рублей, а здесь при благоразумной экономии, я выгадываю до ста рублей и сейчас же отношу их в сберегательную кассу на книжку....За прошлый месяц я заработала немного больше пятисот рублей. Как всегда, хозяйке две трети за стол, квартиру, отопление, освещение, белье..Мне остается больше чем сто пятьдесят, не так ли? Пятьдесят я трачу на костюмы и на всякие мелочи. Сто сберегаю? Какая же это эксплуатация, мадам, я вас спрашиваю?...Это другие погибшие девчонки, особенно русские, имеют себе любовников, на которых они тратят свои тяжелые деньги. Но чтобы я когда-нибудь допустила себя до этого?Пфуй!

• Большего падения я не воображала! - сказала брезгливо и громко Ровинская, вставая. - Заплатите, господа, и пойдем отсюда дальше.

И Ровинская идет к тем самым "погибшим русским девчонкам", которые не смотря ни на что не утратили в душе способность любить кого-то. Расстроганная Ровинская решает исполнить им романс Даргомыжского "Pасстались гордо мы".

Этот нежный страстный романс, исполненный великой артисткой, вдруг напомнил всем этим женщинам о первой любви, о первом падении, о позднем прощании на весенней заре....и о том, как не ошибающееся чуткое сердце скорбно шепчет:" Нет. Это не повторится, не повторится!"...и вдруг Женька , самая неукротимая из всех девушек, подбежала к артистке, упала на колени и зарыдала у нее в ногах. И Ровинская сама растроганная, обняла ее за голову и сказала :