«Знаю, что многие найдут эту повесть безнравственной и неприличной, тем не менее от всего сердца посвящаю её матерям и юношеству.»
- Александр Куприн.
Многие читали Александра Куприна в школе, однако, по моему мнению, отнюдь не те произведения, которые стоило бы изучать. Вместо того, чтобы в шестнадцать лет читать Достоевского и ничего не понять, стоило бы открыть «Яму» Куприна и испугаться того, каким способом - просто и тем не менее красочно и ярко - писатель рисует непрекращающийся ужас бытия публичных женщин в конце девятнадцатого века.
«Как-то само собою случилось, что на развалинах тех старинных, насиженных гнезд, где раньше румяные разбитные солдатки и чернобровые сдобные ямские вдовы тайно торговали водкой и свободной любовью, постепенно стали вырастать открытые публичные дома, разрешенные начальством, руководимые официальным надзором и подчиненные нарочитым суровым правилам. К концу XIX столетия обе улицы Ямы – Большая Ямская и Малая Ямская – оказались занятыми сплошь, и по ту и по другую сторону, исключительно домами терпимости.» - Александр Куприн «Яма»
Проституция в Российской империи была легальна, вдумайтесь, 74 года, со времён Николая I до Октябрьской революции. Под предлогом либерализации и защиты проституток и «честного» народа в 1864 году прошла окончательная легализация проституции, закрепленная статьёй 44 «Уложения о наказаниях, налагаемых мировыми судьями», исключавшей наказание за проституцию на условиях подчинения врачебно-полицейскому контролю. В 1901 году (за семь лет до того, как Куприн начал работу над «Ямой») в России было зарегистрировано 2400 публичных домов, в которых работало свыше 15000 женщин. Но, несмотря на легализацию, можно ли сказать, что в публичные дома девушки шли по доброй воле? Конечно, нет, и Куприн отлично показывает почему!
«До самого утра сотни и тысячи мужчин подымаются и спускаются по этим лестницам. Здесь бывают все: полуразрушенные, слюнявые старцы, ищущие искусственных возбуждений, и мальчики – кадеты и гимназисты – почти дети; бородатые отцы семейств, почтенные столпы общества в золотых очках, и молодожены, и влюбленные женихи, и почтенные профессоры с громкими именами, и воры, и убийцы, и либеральные адвокаты, и строгие блюстители нравственности – педагоги, и передовые писатели – авторы горячих, страстных статей о женском равноправии, и сыщики, и шпионы, и беглые каторжники, и офицеры, и студенты, и социал-демократы, и анархисты, и наемные патриоты; застенчивые и наглые, больные и здоровые, познающие впервые женщину, и старые развратники, истрепанные всеми видами порока; Ясноглазые красавцы и уроды, злобно исковерканные природой, глухонемые, слепые, безносые, с дряблыми, отвислыми телами, с зловонным дыханием, плешивые, трясущиеся, покрытые паразитами – брюхатые, геморроидальные обезьяны. Приходят свободно и просто, как в ресторан или на вокзал, сидят, курят, пьют, судорожно притворяются веселыми, танцуют, выделывая гнусные телодвижения, имитирующие акт половой любви. Иногда внимательно и долго, иногда с грубой поспешностью выбирают любую женщину и знают наперед, что никогда не встретят отказа. Нетерпеливо платят вперед деньги и на публичной кровати, еще не остывшей от тела предшественника, совершают бесцельно самое великое и прекрасное из мировых таинств – таинство зарождения новой жизни. И женщины с равнодушной готовностью, с однообразными словами, с заученными профессиональными движениями удовлетворяют, как машины, их желаниям, чтобы тотчас же после них, в ту же ночь, с теми же словами, улыбками и жестами принять третьего, четвертого, десятого мужчину, нередко уже ждущего своей очереди в общем зале.» - Александр Куприн «Яма».
Повествование в «Яме» не привязано ни к одному персонажу и его судьбе, отсутствует единая линия сюжета, начинающаяся с А и заканчивающаяся Я. Повесть больше похожа на сборник житейских и бытовых этюдов, которые составляют картину жизни девушек-проституток публичных домов и людей другого толка, связанных с данной сферой деятельности. Для повествования характерна очерковая описательность, связывающая между собой динамичные эпизоды, которые сюжетно мало связаны между собой. Многие анализы и критики дают понять, что отсутствие центральных персонажей обусловлено тем, что Куприн старается показать «маленького человека», тщетно пытающегося вырываться из пучины зла. Однако я думаю иначе, ведь Куприн, как писатель, в ходе повествования практически не дает своих личностных оценок проституции. Только из уст персонажа Сергея Ивановича Платонова, во многом автобиографического, мы слышим личное мнение Куприна и понимаем причину замысла повести. Наличие же центральных или главных персонажей помешало бы той беспристрастности, с которой пишет автор. Куприн ярко подтверждает жанр, в котором написал «яму» - натуралистической прозы, - поскольку детально и точно, печально и ужасающе в своей беспристрастности изобразил действительность проституции и публичных домов.
Композиционно повесть разделена на три части. В первой части 12 глав, а во второй – 17 глав. Сюжетной связкой данных частей является намерение студента Лихонина провести «социальный эксперимент» и спасти одну из проституток – Любку, что также является сюжетной основой второй части. В третьей же части 9 глав, последняя из которых выполняет некоторую функцию эпилога, рассказывая о дальнейших судьбах девушек. Куприн мастерски создает образы и наделяет их динамикой. Например, за исключением трех женских образов – Любки, Женьки и Тамары, читатель не видит развития девушек, что является открытой метафорой стагнации, ведь девушки буквально находятся в болоте. Прочтите первые главы первой части, и вы увидите всю их будничную и скудную рутину. Иронично, страшно и, к сожалению, правдиво Куприн воссоздает мужские образы в повести. Прочтите главы с восьмой по двенадцатую первой части, и вы ужаснетесь, впрочем, может быть, и не сильно, иронии и горькой правды. Сначала группа студентов разглагольствует подобными сентенциями:
«Все мы согласны, что проституция – одно из величайших бедствий человечества, а также согласны, что в этом зле виноваты не женщины, а мы, мужчины, потому что спрос родит предложение. И, стало быть, если, выпив лишнюю рюмку вина, я все-таки, несмотря на свои убеждения, еду к проституткам, то я совершаю тройную подлость: перед несчастной глупой женщиной, которую я подвергаю за свой поганый рубль самой унизительной форме рабства, перед человечеством, потому что, нанимая на час или на два публичную женщину для своей скверной похоти, я этим оправдываю и поддерживаю проституцию, и, наконец, это подлость перед своей собственной совестью и мыслью.» - Александр Куприн «Яма»
Но после все до единого берут себе девушку для известных целей. Вы прочтете и про Симеона – поистине страшного человека, и про Лихонина и других. Платонов – это единственный честный и добрый мужской персонаж во всём произведении, ни разу не притронувшийся к девушкам-проституткам в повести. Для них он был опорой, другом и глотком свежего воздуха.
Если отбросить очевидную проблематику данного произведения, то вам откроется страшная правда того времени. Например, во второй части повести Куприн посредством персонажа Семена Яковлевича Горизонта с беспристрастной правдивостью рассказывает о продаже на черном рынке «женских тел» для проституции; о продаже не только взрослых девушек, но и детей, которым лишь десять лет исполнилось; об извечной коррупции. Куприн отлично показывает то, как мужчины, все до единого, за исключением Платонова, видят лишь тело женщины за два рубля, но никак не человека и личность. Да и многие женщины, сами бывшие проститутки, видят лишь в девушках товар, который нужно выгодно продавать из раза в раз.
И как бы странно это ни выглядело я, подобно Куприну, хочу, чтобы так называемое юношество читало и изучало это в школах, несмотря на обилие мерзких, грязных и отвратительных сцен.
Все цитаты сделаны по издательству "АСТ" серии "Эксклюзив: Русская классика" 2022 года.
2 понравилось
