Цитаты из книги Избранное

И ласкал он меня, цаловал меня;
На щеках моих и теперь горят,
Живым пламенем разливаются
Поцалуи его окаянные…

И смутился тогда думой крепкою
Молодой купец Калашников

Из крепости видно те же горы, что и из аула, – а этим дикарям больше ничего и не надо.

Хуже смерти нечего не случиться-а смерти не миновать

Любовь, как огонь, - без пиши гаснет

Или застрелитесь, или повесьте пистолет на прежнее место, и пойдемте спать. 

— Зачем же подавать надежды? 

— Зачем же ты надеялся? 

Я могу выздороветь, могу и умереть: то и другое в порядке вещей

Я иногда себя презираю... не оттого ли я презираю и других?..

Я стал не способен к благородным порывам; я боюсь показаться сме

Я иногда себя презираю... не оттого ли я презираю и других?..

Я стал не способен к благородным порывам; я боюсь показаться смешным самому себе.

Наши мужчины так нелюбезны вообще,что с ними кокетничать,должно быть,для умной женщины несносно.

Как все мальчики,он имеет претензию быть стариком;он думает,что на его лице глубокие следы страстей заменяют отпечаток лет.Он на меня бросил бешеный взгляд,топнул ногою и отошёл прочь.

Все это вздор! - сказал кто-то, - где дом верные люди, видевшие список, на котором означен час нашей смерти?... И если точно есть предопределение, то зачем же нам дана воля, рассудок? Почему мы должны давать отчёт в наших поступках?

Нет ничего парадоксальнее женского ума: женщин трудно убедить в чем-нибудь, надо их довести до того, чтоб они убедили себя сами; порядок доказательств, которыми они уничтожают свои предубеждения, очень оригинален; чтобы выучиться их диалектике, надо опрокинуть в уме своем все школьные правила логики. Например, способ обыкновенный:
Этот человек любит меня; но я замужем: следовательно, не должна его любить.
Способ женский:
Я не должна его любить, ибо я замужем; но он меня любит, – следовательно…

Чего женщина не сделает, чтоб огорчить соперницу?
Я помню, одна меня полюбила за то, что я любил другую. "Печерин".

Луна тихо смотрела на беспокойную, но покорную ей стихию, и я мог различить при свете ее, далеко от берега, два корабля, которых черные снасти, подобно паутине, неподвижно рисовались на бледной черте небосклона.

... со мной был чугунный чайник — единственная отрада моя в путешествиях по Кавказу.

— Ведь этакий народ! — сказал он, — и хлеба по-русски назвать не умеет, а выучил: «Офицер, дай на водку!» Уж татары по мне лучше: те хоть непьющие…