Цитаты из книги Денискины рассказы

На столе была белая скатерть и полная тарелка красной редиски, и это было очень красиво, и все были такие умытые, свежие, что мне сразу стало весело, и я побежал во двор умываться.

И я теперь дал клятву, что буду учить уроки всегда. До глубокой старости.

Я вежливо сказал:

- Здравствуйте! Чего орешь, как дура?

— Главное, я иду фотографироваться... И вдруг такая история... Каша... мм... манная... Горячая, между прочим, сквозь шляпу и то... жжет... Как же я пошлю свое... мм... фото, когда я весь в каше?!

— Что это значит, мама: «Тайное становится явным»?

— А это значит, что если кто поступает нечестно, все равно про него это узнают, и будет ему очень стыдно, и он понесет наказание, — сказала мама. — Понял?..

Тогда бы бабушка взмолилась:

«Возьми хоть меня-то! Ведь каждый ребенок может провести с собой одного взрослого бесплатно!»

Но я бы увильнул, я сказал бы:

«А на эту картину людям после семидесяти лет вход воспрещается. Сиди дома!»

И я бы прошелся мимо них, нарочно громко постукивая каблуками, как будто я не замечаю, что у них у всех глаза уже мокрые, и я бы стал одеваться, и долго вертелся бы перед зеркалом, и напевал бы, и они от этого еще хуже бы мучились.

Папа сказал: — Да, эти сто граммов веснушек — вот это и есть Денис, только и всего.

Никакой бороды на нем не было. Он подошел к столу и сказал ужасным басом: — Доброе утро! А это кто? Неужели Денис? У него было столько голоса, что я даже удивился, где он у него помещается.

Разве можно по ночам кричать неправду?

А папа еще немного пометался по комнате и потом ни с того ни с сего подошел к маме. Он сказал: - Как я люблю твой смех. И наклонился и поцеловал маму.

И я сел, стал рыться в корзинке, и хотя в темноте трудно было разобраться, но я все-таки вытащил оттуда котлету и два яйца — мне как раз не было их жалко, потому что они были сварены всмятку.

Там в углу приткнулась узенькая тахтюшка. А около окна стояла большая цветастая ширма.

— Что ж ты не говорил мне, папа, что у меня есть дядя, капитан дальнего плавания? Не буду тебе сапоги чистить!

Папа всегда так — про самое главное вспоминает совершенно случайно!

И в эту минуту эта девочка посмотрела на меня, и я увидел, что она увидела, что я ее вижу и что я тоже вижу, что она видит меня, и она помахала мне рукой и улыбнулась. Она мне одному помахала и улыбнулась. И я опять захотел подбежать к ней, и я протянул к ней руки. А она вдруг послала всем воздушный поцелуй и убежала за красную занавеску, куда убегали все артисты.

— Там подают воду, называется «Кахетинская». Нигде в мире не пил лучшей воды.

— Зайдем в кафе «Мороженое». Смутузим по две порции, а?

— Во Владивосток. Вон куда. Далеко. Владивосток. Я знаю, он помещается в самом конце карты, от Москвы направо.

Он был веселый и довольный. Он огляделся вокруг, засмеялся и сказал: — Ах, люблю… Люблю я цирк! Самый запах этот… Голову кружит…

Но тут вышел объявляющий и своим глухонемым голосом крикнул: — Ант-рра-кт!