Цитаты из книги Элантрис

Хратен растянул губы в тонкой улыбке:
— Ложь? Почему бы тебе не поговорить с отцом? Ведь можно сказать, что это ты подарила нам Теод. Стоит обратить короля, и вся страна последует за ним.
— Невозможно! – решительно заявила Сарин, но в ее душе зрело сомнение.
Джьерны славились изворотливостью, им редко приходилось прибегать к откровенной лжи.
— Ты боролась мудро и изобретательно, принцесса. – Жрец шагнул к ней и протянул затянутую в доспех руку. – Но истинная мудрость признает, когда сражаться дальше бессмысленно. Я получил Теод, а вскоре к моим ногам падет Арелон. Не уподобляйся жаворонку-каменке, который снова и снова роет ямки на песчаных пляжах, несмотря на то что каждый день их смывает приливом. Прими Шу-Дерет – и сможешь направить свои усилия на благо империи.
— Я лучше умру!
— Ты уже умерла, – заметил джьерн. – И я тебя воскресил.
Он шагнул к ней с вытянутой рукой, и Сарин отшатнулась назад, скрестив руки на груди.
В лучах солнца сверкнула сталь, и меч Иондела уперся в шею Хратена. Принцессу обхватили огромные сильные руки, над ухом загремел полный радости скрипучий голос.
— Да святится имя Доми! – вскричал Киин, поднимая ее в воздух.
— Да святится имя Джаддета, – сухо выдавил Хратен. Кончик меча все еще прижимался к его шее. – Доми бросил ее на произвол судьбы.
— Не говори ни слова, жрец! – Иондел угрожающе надавил на клинок.

На ее плечо упала рука. Стряхнув оцепенение, Сарин обернулась. Немногие мужчины возвышались над ней настолько, что ей приходилось задирать голову, чтобы посмотреть им в лицо.
— Джаддет спас тебя, принцесса, – с легким акцентом произнес Хратен.
Сарин стряхнула его руку с плеча:
— Не знаю, как тебе удалось обмануть нас, жрец, но в одном я уверена: я ничем не обязана твоему богу.
— Твой отец думает иначе. – Лицо джьерна посуровело.
— Для жреца, чья религия на всех углах кричит об истине, твоя ложь потрясает безыскусностью.

— Дух, я не понимаю, – протестовала Сарин, когда они ворвались на привратную площадь Элантриса.
— Ты никогда не становилась элантрийкой. Это какой-то трюк; джьерн использовал его на себе, когда притворялся одним из нас. Каким-то образом Хратен научился вызывать у людей признаки шаода.
— Но…
— Подумай, Сарин! – Принц развернул ее лицом к себе и заглянул в глаза. Джьерн продолжал громко проповедовать со стены, но его слова искажало расстояние. – Свадьба с Ройэлом затевалась, чтобы посадить на трон сильного противника Шу-Дерет. Естественно, Хратен хотел воспрепятствовать ей и выбрал самый скандальный путь из всех возможных. Тебе не место здесь.
Он снова потянул ее за руку, намереваясь подвести к воротам. Но девушка упиралась изо всех сил:
— Я не уйду.
Раоден удивленно на нее уставился:
— Но ты должна… Это Элантрис, Сарин! Никто не хочет жить здесь.
— Мне все равно, – твердым голосом возразила принцесса. – Я остаюсь.
— Ты нужна Арелону.
— Королевству будет лучше без меня. Если бы я не вмешивалась, Йадон был бы жив, а Телри никогда не увидел бы трона.
Принц застыл. Он хотел, чтобы она осталась, хотел всем сердцем. Но он сделает все возможное, чтобы заставить ее покинуть Элантрис. В городе ее ждет смерть.

Девушка подняла книгу и показала корешок – «Собрание государственных мифов, составленное Сеором». Раоден показал ей библиотеку в попытке насытить вызванный Эйон Дор интерес, но, как только Сарин обнаружила целую полку книг о теории государства, изучение магии отошло на второй план. Частично сдвиг в интересах вызвало разочарование в Эйон Дор: принцесса не могла рисовать эйоны. Ее палец не оставлял в воздухе даже светящегося следа. Раоден зашел в тупик, выискивая причину, но потом Галладон рассказал, что даже до реода некоторые элантрийцы обучались Эйон Дор годами; стоило провести первую линию под чуть неверным углом, и ничего не получалось. Это как раз успех принца оказался из ряда вон выходящим.
Сарин подобное объяснение пришлось не по вкусу. Она принадлежала к типу людей, которые легко раздражаются и теряют интерес к делу, если им приходится учиться дольше, чем остальным. Она утверждала, что вычерчивает эйоны с предельной точностью – и, по правде говоря, принц не находил в ее символах недостатков. Они просто не желали появляться, и никакой накал высочайшего негодования не влиял на подобную наглость.

Имелся только один способ выяснить, что происходит с гвардейцами. Сарин была единственным новичком, который попал в город после их исчезновения; только она могла рассказать, что творится в стране.
Но принцесса отказывалась говорить о внешнем мире. С ней что-то случилось, и воспоминания о происшедшем причиняли боль. Видя ее нежелание, Раоден не настаивал – он не хотел настроить девушку против себя. По правде говоря, он наслаждался ее обществом. Язвительный юмор Сарин вызывал у него улыбку, отточенный ум интриговал, а независимый характер внушал надежду на будущее. Десять лет принцу приходилось иметь дело с женщинами, которые только и думали, как сидит на них платье (особенно его раздражало, что слабовольная мачеха задает тон подобной недалекой наивности), и он мечтал о той, кто не станет прятаться за чужие спины при первом намеке на неприятности. Как его давно умершая мать.

— Я был занят.
Галладон фыркнул и что-то пробормотал себе под нос.
— Что ты сказал?
— Я сказал: «двухголовому феррину никогда не покинуть своего гнезда».
Принц улыбнулся – он знал джиндоскую поговорку. В тамошних болотах часто можно было услышать, как кричат и ругаются друг с другом эти голосистые птицы. Поговорку употребляли по отношению к тем, кто нашел новое увлечение, в том числе и любовное.
— Будет тебе, – обернулся он к другу. – Все не так плохо.
— Сюл, за последние трое суток вы разлучались, только чтобы посетить удобства. Она бы стояла сейчас рядом с нами, если бы я не утащил тебя тайком.
— Ну, – пробормотал в сторону принц, – она моя жена.
— И когда ты собираешься поставить ее в известность?
— Когда-нибудь. Не хочу, чтобы она чувствовала себя скованной обязательствами.
— Ни в коем случае.

Неожиданность перемены пригвоздила ее к месту. Сарин почудилось, что она вдруг шагнула из полной темноты на ласковый солнечный свет, вынырнула из затхлого пруда в теплый летний воздух. Ровная черта отсекала грязь и запустение Элантриса от сверкающей девственной белизны мостовой. В любом другом месте чистота улицы приятно порадовала бы глаз, но не удивила. Однако здесь, после затянутых слизью развалин, принцессе показалось, что она попала в обещанный Доми рай.
Она остановилась у каменных ворот и не могла оторвать широко распахнутых глаз от раскинувшегося перед ней оазиса в городе мертвых. По улицам ходили люди, они занимались работой и переговаривались; на каждом явственно виднелось проклятие шаода, но все улыбались. Никто не кутался в лохмотья, которые она привыкла считать единственной доступной в Элантрисе одеждой; здесь одевались в простые рубашки, дополненные юбками или брюками. Все цвета радуги в различных немыслимых сочетаниях резали глаз. Сарин с изумлением узнала присланную ею ткань. Но то, что задумывалось как оскорбительный жест, элантрийцы носили с удовольствием: зеленая, желтая и красная одежда подчеркивала жизнерадостность жителей.

Хратен с удовлетворением наблюдал, как кораитские жрецы вывели из зала потрясенную принцессу.
— Вы стали свидетелями кары Джаддета, – громко объявил он.
Герцог Ройэл сидел на краю тронного возвышения, сжимая руками опущенную голову. Молодой джиндоский барон, казалось, разрывался от желания догнать жрецов и потребовать освобождения принцессы, а воинственный граф Иондел, не скрываясь, плакал. Хратена удивило, что их горе не доставляет ему радости. Падение Сарин стало необходимостью, но ее друзья не представляли опасности, по крайней мере пока. Почему же ему не давало покоя воспоминание, как никто не проливал слез, когда его, джьерна, отправили в Элантрис?

Герцог от души рассмеялся. Но не успело его веселье улечься, как тишину в карете нарушили громкие вопли с улицы. Принцесса вздрогнула, но кричали не от боли или ярости: крики звучали радостно. Она выглянула из окна и увидела собирающуюся на поперечной улочке толпу.
— Что происходит? – забеспокоился Ройэл.
Карета поравнялась с толпой, и Сарин безошибочно узнала высокую фигуру в центре. Она онемела от изумления:
— Но… но это невозможно!
— Что там?
— Хратен. – Принцесса не могла оторвать от жреца взгляда широко распахнутых глаз. – Он сбежал из Элантриса!
Тут она поняла, что лицо джьерна больше не уродовали темные пятна.
— Доми милостивый, он излечился!

— В любом случае, – сменил тему герцог, – наша свадьба должна состояться как можно скорее, иначе Телри не остановить.
— Что вы предлагаете?
— День похорон Йадона. По закону его правление закончится в момент похорон.
Через четыре дня – помолвка получилась рекордно короткой.
— Мне жаль, что вам придется пройти через подобное испытание, – продолжал Ройэл. – Вам, должно быть, неприятно думать о замужестве с дряхлым старикашкой.
Сарин невольно улыбнулась ласковому тону и положила ладонь ему на руку:
— Честно говоря, я считаю, что мне повезло. Немного найдется в мире людей, брак по расчету с которыми я почла бы за честь.
Морщинистое лицо старого придворного расплылось в озорной улыбке.
— Какая жалость, что Эхан уже женат.
Сарин убрала руку и хлопнула его по плечу:
— Я пережила достаточно потрясений, Ройэл, не провоцируйте у меня несварение желудка.