Солнечный удар

Иногда начинаешь читать классику и так сложно остановиться, как голодному есть)) Современные авторы мне тоже нравятся, но все-таки язык у Бунина совсем другой, что вполне естественно.

Этот маленький рассказ вместил в себя историю влюбленного (по крайней мере так он про себя думает, поручика) и некой безымянной замужней дамы. Я не вижу, что дама так уж влюблена, она просто давно не была дома, соскучилась по дочке, а тут молодой и симпатичный поручик попался ей на глаза, чем-то зацепил, заставил потерять голову и совершить неожиданный и рискованный поступок - сойти на берег в неизвестном поселке и провести с ним в гостинице ночь. На утро дама сбегает, ведь произошедшее с ними она считает безумством, солнечным ударом, а поручик остается одни на один со своими мыслями.

Вторая часть мне понравилась больше. В ней поручик мечется от одной мысли к другой - бежать, найти, вернуть или остаться, успокоиться, смириться и забыться. Он уверен, что не просто влюблен и увлечен, а полюбил. Из чего я делаю вывод,что герой очень молод. Ну не может взрослый человек настолько поддаться чувствам и эмоциям, к тому же его звание говорит об этом. С одной стороны история кажется неправдоподобной, ну как можно влюбиться вот так резко)) а с другой когда читаешь о поручике, то веришь, потому что Бунин так пишет, что невозможно не поверить) Герой мучает себя, засыпает с тяжелыми думами и с мокрыми глазами, но новый день не позволят больше раскисать, пора двигаться дальше, жизнь не закончена. Герою хочется посочувствовать, надеюсь он еще влюбиться взаимно и будет счастлив)

Сколько серебряных колец рождественских воспоминаний хранит на своей изящной кисти наша хрупкая память? Нет, не золотых, покрытых искристым снежным напылением солнечного дыхания детства. А лунных, расшитых серебряным кружевом, сотканным нежными пальцами влюблённой луны. Ведь что может быть более трепетным, нежели сновидение сердца, укутанного признанием под курчавым снежным маревом синевы рождественской ночи?

Разделить серебряную пудру воспоминания под сенью Святочного вечера, мерно колеблемого в бликах ритуального танца свечного мерцания, отважилось сердце некоего Павла Николаевича, композитора. Хоть история предупредительно очертила свой краткий путь от имени третьего лица, тесный круг близких друзей образовал подобие нимба для этой священной исповеди, извлечённой из недр иного измерения существования - духовного. И в небрежной простоте изысканных мазков мужчина срисовал нежный пейзаж своей давней любви, из которого проступил снежный силуэт портрета молодой женщины. Ида... Фиалковая тайна лабиринта взгляда, локон змеистый на лебедином изгибе шеи, горьковатая сладость духов из волнистого омута чёрного шерстяного платья... Ида. Подруга его супруги. Невинное искушение свежестью красоты несорванного цветка... Время раскроило судьбы путеводными стрелками жизни. Лишь случайная встреча под рождественским уютом вокзального купола оказалась роковым пересечением магических линий мгновения. Ида... Фиалковая тайна лабиринта взгляда, локон змеистый на лебедином изгибе шеи, горьковатая сладость духов из волнистого омута чёрного шерстяного платья... Ида! Уже чужая супруга с признанием на грешных губах, поцелованных морозом. Но, увы, искристые признания могут ранить безжалостным выстрелом буйного пламени мишень озябшего сердца. Нетрудно представить исход талой лужи обожжённых надежд... Ида. Серебряный сон.

Ида... Мой серебряный сон. Бунин в очередной раз исторг из глубины моего сердца звенящую пургу тоски по щемящему ощущению несбыточного. Читая, я замирала в снежном полушаге от запредельной фантомной боли по... чужой ностальгии. И, закрывая глаза, вдыхала медовый хмель лунного нектара, нетронутых морозом времени чувств. Я могла бы долго писать о лиловых отблесках изящного слога Ивана Алексеевича, рассеянного чувственными лепестками творческих следов по вьюжным строчкам волшебного рождественского рассказа о надрывной красоте вечного. Но... стоит ли? Бунин бесподобен и без моей жалкой ремарки. А "Ида" останется колечком воспоминания, нанизанным на нежную кисть моей памяти как дивный рождественский сон. Чужой серебряный сон, подсмотренный моим сердцем.

"Зимний пейзаж" И.К. Айвазовский, 1876 г.

"Он был еще полон ею – и пуст."

Небольшой рассказ о внезапно вспыхнувшем взаимном ярком чувстве. Мимолетное знакомство, всего одна ночь вместе и расставание. Немного, но по силе накала эмоций действительно равносильно солнечному удару: внезапно, ярко, незабываемо и требуется время, чтобы прийти в себя.
Главные герои буквально растворяются в своих эмоциях и нахлынувших чувствах. А дальше разлука без шансов на еще одну встречу или какое-либо общение. Она решила, что так будет правильней. Он не стал возражать.
Сильный рассказ. Вот только я все же не назову чувство главных героев любовью. Влюбленность, влечение, страсть - эти термины мне кажутся правильнее для отношений, длившихся меньше суток. А дальше каждому останутся только воспоминания о незабываемом дне. Но и это немало.