Цитаты из книги Гранатовый браслет

Наконец я поняла, что нам нельзя жить ни вместе, ни близко друг от друга. Что-то есть в нас такое, что постоянно разъединяет нас и мешает нам жить в полном счастии, а всякие поправки, всякие новые пробы и испытания повлекли бы новую и все более сильную вражду.

Я понял, что Мария обиделась. Не на мою грубость, не за себя, а за своих «розовых старичков».
– До свидания, Мишика, – сказала она сдержанно.
Сказала и ушла.

Меня уже не радовали, не трогали, не умиляли, не занимали эти нежные словечки, эти ласковые, забавные имена, эти милые, глупые шалости, все эти маленькие невинные цветочки насыщенной любви. Я потерял и смысл и вкус в них, они мне стали непонятны и скучны.

В любви не ее выбирали: выбирала она. И она никогда не тянула из жалости или по привычке выветрившейся, нудной, надоевшей связи, как невольно тянут эту канитель многие женщины. Она обрывала роман задолго до длинного скучного эпилога и делала это с такой ласковой твердостью и с такой магнетической нежностью, какую я увидел впервые на примере покойного суперкарго Джиованни.

И видишь: страх-то остаётся всегда один и тот же, а умение держать себя от практики все возрастает; отсюда и герои и храбрецы.

Ты там всё пудрилась, час лишний провороня,
И вот за нами вслед ужасная погоня...
Как хочешь с ней разделывайся ты,
А я бегу в кусты

Снег сошел, оставшись еще кое-где грязными рыхлыми клочками в лощинах и тенистых перелесках. Из-под него выглянула обнаженная, мокрая, теплая земля, отдохнувшая за зиму и теперь полная свежих соков, полная жажды нового материнства.

Эти несколько молчаливых секунд я всегда считаю самыми счастливыми в моей жизни

пожар вечной зари

зовут зовуткой, а величают уткой

охваченный той безумной яростью, которая ничего не видит, ни о чем не думает и ничего не боится

Вот как дойдем до того клена с ободранным стволом, так сейчас же и начну..
...
Двадцать семь – мое феральное число, – думал я несколько минут спустя, – досчитаю до двадцати семи, и тогда!..

Она отказывала себе во всем необходимом, чтобы создать для мужа хотя и дешевый, но все-таки необходимый для занятого головной работой человека комфорт. Она бывала, по мере необходимости, его переписчицей, чертежницей, чтицей, репетиторшей и памятной книжкой.

И что это было: любовь или сумасшествие?