Цитаты из книги The Hippopotamus

В прежние дни, когда мы полагали, что на кону стоят наши души, вся власть принадлежала латыни и излечением нашим ведал пастор или кюре. Ныне, в век техники, мы именуем душу «психеей», а пастора «психиатром» – языком науки стал греческий

Поэты-романтики помешаны на самих себе в куда большей степени, чем любой съехавший на психоанализе калифорниец.

Подобно чопорным европейцам, число коих все возрастает, американцы также ставят пьянку в один ряд с распутством и картежной игрой, почитая их делами, которые следует вершить в темноте. Я человек бесстыдный и не вижу нужды тайком удирать в Тоскану или на острова Карибского моря, чтобы без зазрения совести надираться при солнечном свете.

Разве его вина, что каждый внушал ему, будто он Иисус Христос?

На одном из листков я написал карандашом: "А потомки пусть у меня отсосут", а после стер написанное. Американской аспирантке потребовалось чуть меньше четырех лет, чтобы расшифровать эту запись и написать ко мне, спрашивая, что я имел в виду. Впоследствии она на три месяца приехала в Англию, дабы продолжить свои исследования, и выяснила все досконально.

'Ted has been an angel and promised to take the twins ballooning at Brockdish tomorrow,' said Annie brightly. 'So sweet of him.' 'Balloonists at Brockdish? They sew up the end of a pair of Ted's drawers and then fill them with hot air, do they?' 'No, Oliver,' I said. 'They take a life-sized nylon replica of your ego and ask you to talk into it on any subject. That's how it's done.'

Nothing of any value that I've ever seen man achieve on this earth has ever been accomplished without work.

'If you were advertising for a mother in the Situations Vacant column of a newspaper and wanted to frame the job description you couldn't come up with a phrase better than “Must be prepared to worry twenty-four hours a day.” It's what mothers do, Davey. And if for ten minutes they stop worrying, that worries them, so they redouble their worry.'

'And you will have to work fast. Whatever you uncover I need to know before I die. That is if Ido.' 'Er . . . if you do what?' 'If I do die.' If you do die?' 'If I do die.' We were beginning to sound like a couple of pissed Nigerians.

I could see from the set of her mouth that nothing I could say was going to make much difference to her. Her mind, like her face, was fully made up.

No use denying the fact, we all feel undervalued: to be told officially that we are off the case confirms our sense of not being fully appreciated by an insensitive world.

В конце концов, цивилизованность есть атрибут не ума, но достатка.

..оставляю до другого раза описание титанической борьбы Дирхамских и Местных Свекловодов с Производителями Кормовой Свеклы (в число коих входит и Ассоциация Стержневых Корневиков Северного Кембриджшира).

Когда любой внешний толчок порождает внутреннее отталкивание, человеку приходится искать причины, которые позволят ему вылезать по утрам из постели, – причины, во всяком случае, более основательные, чем боязнь нажить пролежни.

«Если бы женщины нуждались в сексе так же, как нуждаются в нем мужчины, тогда вокруг не слонялось бы столько насильников.»

Он не настолько умен, как ему хотелось бы, но, с другой стороны, кто же из нас не таков? Не глуп, понимаете, достаточно умен, чтобы различать ценные и серьезные идеи и сходить с ума от того, что они ему не по зубам. <...> Он не может поверить, что Бог, наделив его чувствительностью, позволяющей откликаться на идеи и красоту, не даровал при этом ни умственной оснастки, ни артистического таланта, которые позволяют вести в этой сфере деятельную жизнь.

Христос хладоносный и трудоемкая Троица, ну и анус.

Люди лгут, жульничают, насилуют, обманывают, убивают, калечат, пытают и разрушают. Это нехорошо. Люди также прыгают вдвоем в постель, и им там уютно. И это хорошо. Если мы усматриваем в простом перепихе свидетельство упадка нравственности, то мы, наверное, немножко глупы-глупы, не так ли?

С той поры он изведал немало печалей и в итоге снял с себя сан. Во всяком случае, так он говорит; по моему же основанному на вздорных сплетнях мнению, его просто-напрасто обуяла такая похоть, что ни армия, ни церковь справиться с ним уже не смогли.