...О вестях с Пригорков, новостях о Башне, Про овсы, про ячмени, про пажити и пашни, Кто где был, куда ходил, пеший или конный, Что деревья нашептали, ветер заоконный, О Высоких Стражах там, возле Брода, или О Тенях, что у границы в этот год бродили. Наконец Бирюк уснул, пледом укрытый. А с рассветом Том исчез, как сон полузабытый, Чуть веселый, чуть печальный и немного в руку; Дверь открылась и закрылась — ни бряку, ни стуку, Ливень смыл его следы возле причала, Ни его шагов, ни песен будто не звучало.
Да уж, такие стихи мог написать только какой-нибудь хоббит) Но как же странно они меня трогают. Как наброски на полях огромной, огромной истории.
А вот это - по-другому:
И вот из просторов бескрайних вод, гонимый пенной волной, в туман, воротившись из дальних стран, корабль пришел домой — в Ирландскую землю, где колокола в Клуан—ферта на башне бьют, где лес темнеет под сводом небес и туманы стеной встают, где Шаннон в Лох—Дерг течет не спеша, где дождя висящая сеть — сюда святой Брендан пришел навсегда, пришел, чтобы здесь умереть.
Когда-то я стояла на стене одного неказистого ирландского замка и смотрела, как течет Шэннон. Она была бурная и неспокойная, с темной сверкающей водой и светлой пеной - самая красивая из всех рек, что я видела до сего дня, а я видела и вольную Неву, и суровый Амур, и скучную Темзу, и неспешную у истоков Волгу. Шэннон была красивей - и до меня внезапно дошло, на что я смотрю. Это сюда вернулся святой Брендан из своего плавания, вот и до Лох-Дерг отсюда рукой подать... И стояла я на той стене, и смотрела на славный град Лимерик, и напевала тихонько "Имрам". Счастье правоверного толкиниста.
Это такие специальные стихи о том, как личная мифология одной души, одного человека сливается с мифологией целых народов. Это ведь на Заокраинный Запад плавал святой Брендан на пространстве личного мифа Толкина.
9 понравилось
