Цитаты из книги The Help

..., и каждая клеточка моего тела - кожа, ключицы, подколенные ямки - все внутри меня вспыхнуло ярким светом.

Повсюду таскаю за собой рекламный веер от крематория «Теплые похороны». Отлично помогает, да и достался бесплатно.

На любую другую женщину, у которой я работала, я с удовольствием поворчала бы хоть часок — посмотреть, как ей это понравится. Но мисс Селия глядит на меня своими огромными глазищами, словно я лучшая вещь на свете после баночки лака для волос, — уж лучше бы она помыкала мной, как полагается с прислугой.

Я добрая, - говорит она. - Я умная. Я важный человечек.

Молодой Человечек, он у нас начал таскать блестящие штучки — ложки, монетки, заколки для волос. И прячет их у себя в подгузнике. Меняешь, бывало, подгузник, а там прямо сундук с сокровищами.

В этом городе никогда ничего не изменится, Эйбилин. Мы живем в преисподней, мы в ловушке. Наши дети в ловушке.

Будто бабочка внутри крылом погладила...

Мне всегда было забавно, как это детки верят всему, что им скажешь. На прошлой неделе встретился мне...один из любимых моих деток, ох до чего же он обрадовался...он все смеялся да вспоминал, как я его воспитывала. Как у него однажды ножка затекла, и он сказал, что ему щекотно, а я объяснила, что это ножка уснула и похрапывает.

Я была ростом пять футов одиннадцать дюймов, но на счету у меня лежали 25 тысяч хлопковых долларов, и если это не есть настоящая красота, тогда, боже правый, парень все равно недостаточно умен, чтобы стать членом нашей семьи.

- Люди на Юге «сдержанные». Если чего и подумают, вслух ни слова не произнесут. Затаят дыхание и подождут, пока мимо не пронесет, будто газ ядовитый. Минни же говорит: - Надеюсь, она задержит дыхание до тех пор, пока ее не разорвет и не разнесет в клочья по всему округу Хиндс. Это она про мисс Хилли. Хотелось бы, чтобы Минни изменилась как-то, подобрела, но ничего не попишешь – Минни есть Минни.

Я не люблю азалии и уж совсем не люблю этот фильм («Унесенные ветром») – у них рабство выглядит, как грандиозное праздничное чаепитие. На месте Мамушки я посоветовала бы Скарлетт затолкать те зеленые занавески в ее маленькую белую задницу. И самой сшить чертово платье, завлекающее мужиков.

- Грудь, - заявляет она, прижав ладонь к собственному недоразумению, - для спальни и вскармливания детей. Но не для светских раутов.

Не понимаю, как могло получиться, что у всех моих подруг дети — ангелы, а у меня — ты…

...усаживается за стол с таким видом, будто проглотила кошку, которая проглотила канарейку.

Такое пекло, что ко мне приковылял петух мистера Данна и пристроился перед кухонным вентилятором. Я вхожу, а он смотрит на меня с таким выражением, - мол, "я отсюда не сдвинусь, леди". Решил, лучше получить метлой по загривку, чем добровольно оказаться в уличном кошмаре.

— Вы хотите почитать… Зигмунда Фрейда?

— О, он потрясающий, — кивает Эйбилин. — Мне интересно узнавать, как работает голова. Вам когда-нибудь снилось, что падаете в озеро? Он пишет, что это вы вспоминаете собственное рождение.

Правило номер шесть: не смей шлепать ее детей. Белые сами любят это делать.

Слушая ее, я думала, почему же я не молилась за Трилора. Может, поэтому Господь и забрал его так быстро. Не хотел спорить со мной.

Мой молитвенник — это обычный синий блокнот, купленный в магазине «Бен Франклин».

Раз она у них работает, значит, и право ругать их принадлежит только ей.