Цитаты из книги High-Rise

Этот дикий контраст радовал Ройяла, показывая, как нелегко цивилизованные и степенные люди способны отказаться от рационального поведения.

Ройял недоумевал: почему жители ответили высотке преувеличенной грубостью, намеренно портили лифты и кондиционеры, перегружали электросеть? Такое безразличие к собственным удобствам означало сдвиг системы ценностей, а возможно, и появление нового социального и психологического порядка.

Настоящий свет высотки - это мгновенная фотовспышка, помогающая запечатлеть миг желанного насилия, чтобы потом пересматривать снимки в вуайеристском задоре.

Его не трогали, когда он появлялся в холлах, расступались. Раненая овчарка и пятна крови на куртке давали ему пропуск на территории враждующих кланов - словно владыке, спустившемуся из своей цитадели, дабы предъявить раны восставшим подданным.

Ройял всегда мечтал о собственном зоопарке: полдюжины крупных кошачьих, а главное - необъятный вольер со всеми видами птиц. Годами он рисовал наброски зоопарка, некоторые - по иронии - напоминали высотку.

Птицы питались тем, что скидывали на автостоянку, но Ройялу нравилось думать, что их тянет на крышу то же, что и его самого, что они прилетели сюда из какого-то древнего мира, привлеченные грядущем насилием.

Безоблачное небо, скучное, как воздух над остывшей ванной, зависло над бетонными стенами и пандусами жилого комплекса.

темнота успокаивала, в темноте расцетали настоящие иллюзии

Пять этажей остались без электричества; ночью фасад высотки прорезали темные полосы - как отключенные участки угасающего мозга.

Рост агрессии и насилия никого не удивлял. Будничные дела - походы в супермаркет, винный магазин и парикмахерский салон - продолжались, как и прежде. Высотка словно приняла эту двойную логику. Даже о вспышках насилия соседи рассказывали спокойно и буднично, как жители разоренного войной города обсуждают очередной воздушный налет.

По собственному опыту Уайлдер знал, что жизнь в высотке требует уступчивости, гибкости и даже, возможно, определенного сумасшествия. Психу тут раздолье. Вандализм подтачивал панельные дома с самого начала. Каждая оторванная телефонная трубка, каждая ручка, свинченная с двери, каждый разбитый электросчетчик означает восстание против оболванивания.

Она считала, что Лэйнг в свои тридцать лет обязан трудиться по двенадцать часов в день и быть во всех отношениях таким же уважаемым, как её супруг. Несомненно, она рассматривала Лэйнга своего рода беглецом из медицины, нашедшим тайный подземный ход - в мир безответственности.

Такому упадку и в себе, и в окружающих он почти радовался. Грязь, несвежая одежда и отказ от гигиены, падение интереса к пище и питью - все это помогало показать себя настоящего.

Чтобы сплотить соседей, необходимо вселить в них чувство единства.

Одно есть правило в жизни, - бормотал он про себя. - Чуешьзапах чеснока, значит все в порядке.

- А что происходит? - Ничего... Всё уже произошло. - От тела Алисы исходил спелый, но не отвратительный запах. - И теперь начинает приходить в норму.

... даже скатившись в варварство, обитатели высотки остались верны корням и продолжали производить огромные количества отходов.

Положение Лэйнга спасали лишь припрятанные ампулы с морфием

Сгущались сумерки, во тьме светились догорающие огоньки костра. Большая собака на вертеле напоминала летящий силуэт изуродованного человека, взмывающего в ночное небо, и угольки горели драгоценностями на его коже.

Каждый инцидент приближал их к конечной цели - царству, в котором самые извращенные порывы наконец смогут проявляться в любых видах.