Цитаты из книги Последние дни Помпей

Когда Главк отошел, один скульптор, который очень любил свое искусство, с восхищением посмотрел ему вслед. - Ах, - сказал он, - выпустить бы его на арену - вот это была бы натура! Какие руки и ноги! Какая голова! Ему бы быть гладиатором! Сюжет... Да, сюжет, достойный нашего искусства! Отчего его не бросят на растерзание льву?

Ни одно государство не может пасть от свободы или знания, а женщины любят лишь свободных и поощряют лишь мудрых.

Она умела подавлять и сдерживать свои порывы, в этом и заключалось ее очарование; хотелось пробудить ее дух, который отдыхал, но, очевидно, не спал.

Она любила в нем Афины, богов своего народа, и страна, о которой она мечтала, говорила с ней его устами!

Не молодым, блестящим красавцам суждено пленить иону. Нужно покорить ее воображение, а жизнь Арбака вся состоит из торжества над человеческим воображением.

В маленьких, но богатых лавках, в крошечных дворцах, в термах, на форуме, в театре и цирке, в кипучей жизни, уже носившей, однако, печать упадка, в утонченности и пороках людей отразилась вся Римская империя.

— А что ты думаешь о новой секте, у которой, говорят, есть прозелиты даже в Помпеях, об этих приверженцах еврейского бога — Христа?

— Ах, они просто пустые мечтатели! — сказал Клодий. — Среди них нет ни одного благородного мужа; их прозелиты — жалкие и невежественные бедняки!

— Все равно их следовало бы распять за богохульство, — сказал Панса с горячностью. — Они не признают Венеры и Юпитера! Назареянин — ведь это все равно что безбожник. Вот погодите, я до них доберусь!

Усталость! Это слово относится к старости, а не к юности! (Угаснуть! Это слово пригодно для стариков, но не для юных. Я, во всяком случае, ни на миг не знал пресыщения!)

«Я верую в два божества: Природу и Необходимость. [...]Только для общего, а не всеобщего блага творит Природа и свершает свой роковой путь Необходимость.»