Разборка

"...Тем временем полностью стемнело. Туристы уже почти прикончили скудную трапезу, как вдруг ночная тишина за окном ожила, причем самым что ни на есть непотребным образом. Где-то рядом послышался скулеж, визг, вой целой стаи шакалов. Это было настолько неожиданно, что все невольно вздрогнули, даже видавший виды Светлов. Любопытные девицы моментально прилипли к щелям в оконных ставнях. Взорам их представилась удивительная картина. Вокруг памятника Ленину расселись кружком несколько шакалов, а точнее, шестеро. Подняв морды к лику вождя и преданно глядя на него, они визжали на разные голоса. Громче всех изливал свою любовь самый крупный зверь, тут девицы разом протерли глаза, и он был в очках! Омерзительный концерт продолжался минут пять и наконец стал стихать, очевидно, певцы выдохлись. — Простите, дорогой Владимир Ильич, — сказал очкастый шакал человеческим голосом, — нас ждут дела, но мы еще вернемся, споем революционные песни!
Тут слабонервная Марина хлопнулась в обморок, а более хладнокровная Света, много в своей жизни гадости повидавшая, разинув рот, уставилась на хозяина гостиницы.
Тут слабонервная Марина хлопнулась в обморок, а более хладнокровная Света, много в своей жизни гадости повидавшая, разинув рот, уставилась на хозяина гостиницы.
— Очкастый — наш мэр Шевцов, остальные его сотрудники, — как ни в чем не бывало объяснил тот. — Днем Шевцов сидит в мэрии, городом управляет, а ночью… ну, ты сама видела! Самый поганый из них, детей ворует, сволочь, у остальных на это силенок не хватает, они все больше по части домашней птицы. Вот и у меня двух кур уперли на днях..." Илья Деревянко. " Кащеева могила".

".....Несмотря на удачное завершение карательной экспедиции, а ликвидация Седого оказалась поистине огромным успехом, Савицкий вернулся домой в прескверном настроении. Было жаль погибших парней, в особенности Грача. К тому же Слава вдруг понял – начавшаяся кровавая война зашла слишком далеко. С Кадием сразу покончить не удалось – теперь резня надолго затянется.
– Уйди, толстопуз! – сердито прикрикнул он на кота, вышедшего к дверям встречать хозяина. – Не до тебя сейчас.
Подойдя к холодильнику на кухне, Савицкий налил полстакана водки и залпом выпил. Внезапно он понял, что в квартире, кроме него, еще кто-то есть. «Сюда добрались, сволочи», – яростно подумал Слава и, передернув затвор «макарова», осторожно двинулся к комнате, сквозь полуоткрытую дверь которой падала в коридор полоска света. Ворвавшись в помещение, он раздраженно чертыхнулся и спрятал пистолет. Вместо присланных Кадием убийц на него смотрела круглыми от ужаса глазами сегодняшняя девица, съежившаяся в углу дивана.
– Извини, – буркнул Слава, – я совсем забыл, что ты здесь. Да не бойся ты, – добавил он, заметив дрожь, сотрясавшую тело девушки. – Тебе не причинят зла. Враги Кадия – мои друзья!
– Что вы со мной сделаете? – жалобно спросила Лариса. Последнее время ей приходилось сталкиваться только с подлецами. Поэтому девушка не смела верить, что угрюмый крепыш спас ее из рыцарских побуждений да из ненависти к Кадиеву. Наверняка потребует расплатиться натурой!
Савицкий тем временем внимательно изучал лицо Ларисы, бледное, заострившееся, с запавшими глазами, вокруг которых залегли темные круги. «Действительно, куда ее девать? – думал он. – Не себе же оставлять, в конце концов. Девчонке здорово досталось. Дрожит вся в лихорадке. Наверное, раны воспалились плюс нервное истощение».
– Раздевайся, – решительно сказал Слава.
Лариса вздрогнула. «Так и есть, этот не лучше других», – горько подумала она и медленно стянула одежду.
Савицкий подошел к письменному столу, вынул из верхнего ящика какую-то мазь и тщательно смазал вздувшиеся рубцы на теле девушки.
– Теперь одевайся! Что, дурочка, – неожиданно добродушно усмехнулся он, – думала, трахать буду?
Девушка, всхлипывая, кивнула.
– У тебя приятная фигурка, но я не садист, посмотри сама, на что ты похожа, едва душа в теле держится! Однако что с тобой дальше делать, разрази меня гром, не знаю! Ладно, потом придумаем. Пошли ужинать!
На кухне Савицкий быстро сварганил яичницу, нарезал ломтиками колбасу, свежие помидоры, достал из холодильника графин водки. После ухода жены его меню не отличалось разнообразием. Девушка глотала торопливо, почти не жуя, как изголодавшийся зверек. Славе есть не хотелось. С жалостью глядя на Ларису, он выцедил полстакана водки, зажевал куском колбасы.
– Довели тебя, бедолага, – сочувственно произнес он, закуривая сигарету. – Выпей водки, полегчает. Откуда сама? – спросил Савицкий, когда Лариса выпила, и, выслушав ответ, удивленно присвистнул: – Далеко тебя, девочка, занесло! Знаешь, – вдруг оживился он, – я, кажется, придумал. У меня «под крышей» несколько коммерческих палаток, в одну требуется продавщица. Устроит? Великолепно, а где жить – придумаем.
– Зачем вы все это для меня делаете? – робко спросила девушка.
– Не знаю! – честно ответил Слава. – Может, из ненависти к Кадию, а может... Не знаю. Да какая тебе разница! Ложись спать, поздно уже..." И.В. Деревянко " Разборка"

"....."– Тэк-тэк-тэк, – ехидно пропела директриса, входя в раздевалку. – Тэк-тэк, портим, значит, школьное имущество, кара-ти-сты!
Альбина Семеновна сегодня против обыкновения задержалась на работе и уже собиралась домой, когда ей почему-то захотелось заглянуть в спортзал, который арендовала спортивная секция. Она не любила этих ребят, особенно их красавца тренера. Впрочем, она ненавидела вообще всех мужчин, этих тупых животных, которые среди женщин ценят лишь смазливых кукол. В силу многих причин, не зависящих от ее желания, Альбина Семеновна к своим пятидесяти годам ухитрилась сохранить девственность. Подругам она говорила, что сделала это из принципа, ведь мужики – отвратительные скоты, и ей просто жаль женщин, которые под них ложатся. Она терпеть не могла тех из своих учительниц, которые выходили замуж. Особенно хорошеньких. Сегодня она испытала поистине великое наслаждение, доведя до истерики беременную Катьку, практикантку из пединститута.
Когда Альбина Семеновна зашла в зал, то не увидела там ни тренера, ни его помощника, тоже противного, смазливого хлыща с фигурой Сильвестра Сталлоне. Кстати, и внешне похож на итальяшку. Мамаша-то небось путанила понемножку?! Итак, этих двоих не было видно, а остальные сгрудились около стены, разглядывая огромную трещину в деревянной панели. Тут душа директрисы воспылала праведным негодованием. Она и так терпит их здесь из милости, ну пусть не из милости, откровенно говоря, а ради денег. Но терпит! А они, понимаете ли, еще пакостят, стены, понимаете ли, портят!
– Где ваш тренер?! – голосом разгневанного Зевса вопросила Альбина Семеновна смущенных ребят и, выслушав ответ, направилась в раздевалку.
Она лихорадочно прикидывала в уме, сколько содрать с каратистов за порчу стены.
В раздевалке пахло потом, и директриса сморщила нос в отвращении.
Тренер, белый как мел, сидел на лавке, трясясь, будто в лихорадке. Хлыщ-«итальяшка» испуганно заглядывал ему в глаза и повторял:
– Стас, ну что ты, что с тобой?
«Ага, он, похоже, наркоман, – восторжествовала Альбина Семеновна, – за это придется еще доплатить, а то ведь можно сообщить в соответствующие органы».
– Имущество, значит, портим, – с сарказмом повторила она, – что, не нашел очередную дозу?!
Станислав поднял голову, с удивлением посмотрев на директрису. Взгляд у него был какой-то затравленный.
«Испугался, значит, разоблачения!»
– Н-да, молодые люди, нехорошее положение сложилось, очень нехорошее!!
– О чем это вы, Альбина Семеновна? – спросил хлыщ-«итальяшка». – Вы имеете в виду трещину на панели? Простите, Бога ради, здесь мы виноваты и обязательно возместим ущерб!
– А за героинчик заплатите? – захихикала директриса. – За героинчик-то! Или что вы там употребляете... Может, мне позвонить куда следует?
– Никуда ты не позвонишь, – хрипло, с расстановкой произнес Станислав, нехорошо улыбнувшись. В глазах его сверкнул красноватый огонек.
– А ты мне не тыкай, щенок, – взвизгнула директриса. – Сталина на вас нет, он бы вас всех к ногтю, он бы вас...
– Заткнись, стерва... – процедил Станислав, и Альбина Семеновна против своей воли заткнулась. Причем в самом что ни на есть прямом смысле. Она разевала рот, пытаясь кричать, но выходило только «бу-бу-бу, бу-бу-бу».
– Вот так-то лучше, – удовлетворенно хмыкнул тренер. – А теперь пошла вон! Строевым шагом марш!
Альбина Семеновна сделала уставный разворот через левое плечо и, как заправский строевик из «Роты Почетного Караула», промаршировала к выходу.
На улице она увидела милицейскую машину и, снова обретя возможность нормально передвигаться, со всех ног кинулась к ней.
Тряся милиционера за плечо, она втолковывала ему – «бу-бу-бу, бу-бу-бу!!!».
– Ты что, бабуся, ненормальная? – вяло удивился лейтенант. Он здорово устал после дежурства и мечтал лишь об одном: сдать смену и добраться до кровати.
«Какая я вам бабуся, молодой человек!» – хотела возмутиться директриса, но вместо этого, и опять-таки совершенно против своего желания, завопила во весь голос блатную песню «А ты, ментяра, продерни в натуре...»
– Э, да бабка блатная, борзая! – сказал из глубины машины второй милиционер. – Ну-ка отвезем ее в отделение.
Отчаянно брыкающуюся и бубнящую Альбину Семеновну запихали в «воронок» и умчали в отделение, где запихнули в камеру, до отказа набитую дешевыми проститутками, задержанными у «трех вокзалов» во время очередного рейда...." И.В. Деревянко. "Предел для бессмертных".