Цитаты из книги Un certain sourire

Я не чувствую себя несчастной. Я довольна. Но я и не счастлива. Мне никак.

По крайней мере пока ты молод, - в этом долгом обмане, называемом жизнью, ничто не кажется таким отчаянно желанным, как опрометчивый шаг.

Мне хотелось спрашивать у людей: "Вы влюблены? Что вы читаете?", но никогда меня не трогала их профессия - часто, с их точки зрения, вопрос первостепенный.

Жить в конце концов, значило устраиваться как-нибудь так, чтобы быть максимально довольным. Но и это не так легко.

Но найдя мягкий, пушистый пеньюар, отдававший немного старыми шкафами загородных домов, и закутавшись в него, я сказала себе, что, следуя здравому смыслу, нужно пустить все на самотек, не анализировать без конца, а быть спокойной и смелой.

Я презирала себя за неумение быть лёгкой...

Когда я порой думала, что весь этот набор мускулов, рефлексов, матовой кожи принадлежит мне, то всегда считала это удивительным подарком.

Мне никогда не приходилось открывать Париж заново: он был открыт мной раз и навсегда

... вас я обвиняю в том, что вы не выполнили свой человеческий долг. <...> я обвиняю вас в том, что вы позволили любви пройти мимо, пренебрегли прямой обязанностью каждого живого существа быть счастливым, избрали путь уверток и смирились. Вы заслуживаете смертного приговора; приговариваю вас к одиночеству.

Я вцепилась у него, мне хотелось стать им, раствориться в нем.

— Я тебе позвоню. Мы еще увидимся перед отъездом, — сказал он… — Прости меня, Доминика, прости меня. Я был очень счастлив с тобой. Знаешь, это пройдет. Все проходит. Я многое бы отдал, чтобы…

Он беспомощно развел руками.

— Чтобы полюбить меня? — сказала я.

— Да.

Значит; И он не лишен ужасного рефлекса осмотрительных и совестливых мужчин, которые говорят в таких случаях: "Я тебя предупреждал".

Я боялась себя, его, всего, что тогда не случилось.

У нее были довольно заметные морщины в уголках глаз. Я погладила их указательным пальцем: — А мне они кажутся восхитительными, — ласково сказала я. — Надо прожить много ночей, побывать во многих странах, увидеть много лиц, чтобы получить эти две крошечные черточки… Вам они идут. И потом, они оживляют лицо. Я не знаю, но, по-моему, это красиво, выразительно, это волнует.

Я прислонилась к нему, к его плечу, к мужскому плечу, такому удобному, чтобы положить на него голову. Я вдыхала его запах, он был мне хорошо знаком, он волновал меня. Бертран был моим первым любовником. Это благодаря ему я узнала, как пахнет мое собственное тело. Так всегда, благодаря телу другого мы узнаем свое собственное, его длину, запах, сначала с недоверием, потом с признательностью.

«Дорогая Доминика, — добавила я, — вы страстно влюблены. Надо начать лечение: вам прописаны прогулки, разумное чтение, молодые люди, может быть, неутомительная работа. Вот ведь как».

Он гладил мне затылок, искал мои губы. Мне захотелось остаться вот так, не поднимая головы с его плеча, до самой ночи, тихонько жалуясь, быть может, на то, что мы не любим друг друга.

Я сразу же отчаянно полюбила его губы.