Дорогой отец,
Пришлите, пожалуйста, мне ещё денег — те, которые у меня были, я проиграл:
«…Мне нужно заплатить долг молодому Мак-Магону, которому я проиграл эти деньги на собачьих бегах. Вы всегда сами учили меня, что платить выигрыш — это долг каждого джентльмена. Кроме того, молодой Мак-Магон — сквалыга и ни за что не простит мне эти деньги. Как вы мне рекомендовали, я с ним всюду хожу вместе: в кино, на матчи, в ложу бойскаутов, куда он меня пригласил, и в школу. В школе и вообще в городе мне не очень нравится…»
Так что, видите, отец, деньги мне нужны, должен же быть хоть какой-то плюс от той жизни, которую я веду в городке Стон-Пойнт.
Вообразите себе ещё вот такую вещь,
«в нашем классе учатся вместе с нами несколько цветных и один из них даже выбран старостой и командует нами. Ноя решил, что прекращу это дело, и уже подговорил ребят. Этот негритос узнает, как командовать белыми! У нас в Натчезе его бы живо обработали! Я здесь самый сильный в классе и на днях поборол Мак-Магона, хотя он и старше меня…»
Представляете, цветные учатся вместе с белыми! Недавно к нам приходили из полиции и брали у нас отпечатки пальцев, так этот негритос, Чарльз Робинсон и ешё несколько человек, отказались давать свои отпечатки пальцев. Нагло, как мне показалось, заявили, что раз дактилоскопия дело добровольное, то они не будут, так как не хотят быть преступниками в дальнейшем, давать свои отпечатки. Вообрази себе только реакцию на это нашего директора, он, естественно, был далеко не в восторге, а полицейским пришлось уйти. Брр, как вспомню, как всё происходило, так сразу становится противно, как Чарли мог так нагло себя вести с белыми?! Правда, кое-кто из наших (например, Пат Причард), говорит, что
«…только с Чарли Робинсоном можно разговаривать по-человечески…»
Интересно, о чём? Сами понимаете, я с ним дружить не собираюсь.
Отец, мы (я и директорский сынок) следили за Чарли и его друзьями, и строили им всякие козни. Вот недавно мы решили провести перевыборы в классе, так как не хотим, чтобы нашим старостой был чёрный, пускай он и отлично учится, успешен в спорте и разбирается в технике.
«…у Чарли был открытый, весёлый характер, он всегда, при всех обстоятельствах был готов помочь товарищам, и даже те, которые не желали иметь дело с темнокожими, говорили, что Робинсон «такой парень, что даже нисколько не похож на негра»…»
И вот для того, чтобы провернуть перевыборы, мы предприняли некоторые шаги, в ходе которых мы практически победили, не появись так некстати группа Чарли (и как они выбрались?) и Ричи, младший учитель, все наши планы рухнули… Но ничего, мы отомстим, и чёрным, и сочувствующим им не поздоровится!
И в итоге всё вышло практически так, как мы и хотели.
Искренне Ваш Р. Э. Мэйсон.
(было изучено и другое письмо, и потом сделан вывод)
Папа,
я учусь в школе, но знал бы ты, как непросто даётся мне получение знаний. Я — лучший в классе, и мог бы получить высшую оценку «эй», но, так как я чёрный, мне поставили «би»…
Я собрал гоночную машину, «Серебряную свирель», готовился к гонкам (в прошлом году я победил, представляешь?), мой «штаб» знал и помогал собирать мне «Свирельку», но в сам день старта за мной не пришла машина, чтобы отвезти меня и «Свирель» на старт, и всё опять по той же причине, что я чёрный. Я бы победил в гонках, если бы некоторые не испортили мою машину, и им всё сошло с рук, ведь они белые…
Приехал из путешествий, точнее гастролей, по Европе дядя Джим Робинсон (как мы его ждали!), рассказывал много о тех местах, в которых он побывал, он видел, как русские восстанавливают дома после войны, как сажают деревья, как дети бедняков идут учиться в университеты. Вот бы и мне поступить в университет, я так хочу учиться!
Ты бы мог мною гордиться, меня уважают в классе, и выбрали старостой, правда Рой Мэйсон меня терпеть не может и всячески мне вредит… Но не огорчайся, у меня полно друзей, готовых придти на выручку в трудную минуту. И я к ним прихожу и помогаю, и пускай белые говорят, что их детям дружит с чёрными нельзя, пускай они однажды довели меня до слёз (не волнуйся, моих слёз никто не видел, я плакал наедине), пускай запретили участвовать в празднике в школе.
Всё пускай, лишь бы только мы, чёрные могли пользоваться равными правами, как белые, я написал об этом сочинение и учитель Ричи меня похвалил. Верю, что когда-нибудь всё будет иначе:
«…Но вот со скамьи подсудимых поднимается мальчик. Он выходит вперёд, и прожекторы освещают его тёмно-пламенное лицо. У мальчика немного дрожат руки, и, чтобы скрыть это, он сжимает и разжимает кулаки.
— Здесь сказали, что я хотел убить сыщика, — говорит он, смотря куда-то поверх голов. — Это единственная правда, которую сказали на этом суде. Да, я хотел убить его за то, что он ударил мою мать. И, если бы это повторилось, я снова поступил бы так же. Я не боюсь приговора, и мои друзья здесь тоже не боятся. Я знаю: если бы нам предложили умереть, отдав нашу жизнь, для того, чтобы на земле поскорее наступила справедливость и мир, чтобы люди всех цветов кожи стали равны и богатые перестали угнетать бедняков, — все мы согласились бы на это!.. Правду я говорю, дядя Джим?..»
Я верю, что всё будет иначе, и, мы, из угнетённых, станем свободными. Пускай пока нас сторонятся, обзывают, унижают и втаптывают в грязь, но когда-нибудь всё будет иначе. Я в это верю, отец, а ты? Знаю, что с неба ты видишь всё, что творится на земле и видишь, как живём мы с мамой, и как иногда мама плачет, когда вспоминает тебя, а я стараюсь быть сильным и не огорчать её ещё больше, — жаль, что тебя больше нет с нами рядом.
Твой сын Чарльз Робинсон.
Вывод, сделанный сторонним наблюдателем: книга Анны Иосифовны Кальмы (на обложке книги Кальма, Н.) написанная с мая 1919 по май 1956, относящаяся к разряду «детские остросюжетные» (почему, интересно? Потому, что там есть сыщик, который проводит расследование или по какой-то другой причине?), на деле оказывается книгой о том, как можно (и нужно) говорить
«…на «социальные» темы… о ситуациях, требующих принятия решений, затрагивающих нравственность и мораль…»
Когда герои ставятся перед выбором между дружбой и личными интересами; когда люди делают выбор между белыми и чёрными и определяют для себя, что важнее — расовая ненависть или общечеловеческие нормы, и равенство людей, независимо от их цвета кожи, социального происхождения.
Какую цену имеет благородство, мужество и отвага? Боязнь открыто говорить о своих взглядах, не страшась угроз, тюремного заключения? Когда ты смело смотришь в будущее, и веришь, что оно будет хорошим.
Говорим «друзья» и радуемся, когда они делят с нами радость, а горе, смогут ли они его разделить вместе с нами? Смогут ли поддержать в трудную минуту? Не окажутся ли те, кто называет себя друзьями, в итоге Иудами, готовыми дать 30 сребреников на вашу свободу?
Книга глубокая, и столь проникновенная, что когда я её дочитала, мне захотелось узнать, действительно ли всё было так (или примерно так) как в книге, в Америке в 1940-е гг., захотелось понять, правда ли, что неграм (мулатам и нищим выходцам из стан Европы) было так тяжело? В общем, захотелось узнать реальную подоплёку художественной книги «Дети Горчичного Рая», и я попробую это сделать.
102 понравилось
