
Ну какое лицемерие!
Как же доволен был собой Куприн, каким он казался себе мудрым, человеколюбивым, прогрессивным конечно! И как поразительно ничем он не отличается от того же Лихонина, который в порыве быть благородным спас Любку, а позже выгнал ее - слишком тяжело оказалось бремя сострадания и любви. Ну как профессионально автор ходит вокруг да около корней проституции, ну как нежно он исключает из числа рассказчиц и активных героинь женщин, как здорово он вкладывает в речи Платонова, которые очевидно разделяет, интеллигентные оторванные от реальности умозаключения о вполне действительном рабстве женщин.
В каждом слове просто сочатся умильные слезки сострадания. Материнству и юношеству он посвятил эту работу. Как трогательно!
Книга - пошлость и самолюбование. Нет в романе женщин, нет искренности, жизни, есть такой чисто русский барский взгляд свысока.
Нет, нельзя, конечно, требовать от книги, написанной более 100 лет назад, современного духа. Но какой получился срез эпохи, как смешно и грустно, что Куприн, желая позубоскалить над лицемерными своими современниками, так бодро встал в один с ними ряд.








