Цитаты из книги Рудин

беспрерывно развиваясь ( эти господа всё развиваются; другие, например, просто спят или едят, - а они находятся в моменте развития спанья или еды...)...

Я не должен скрывать свой талант, если он у меня есть; я не должен растрачивать свои силы на одну болтовню, пустую, бесполезную болтовню, на одни слова…

И слова его полились рекою. 

Так хорошо по-русски говорит, что заслуживает французской похвалы.

Пора его цветения, видимо, прошла; он, как выражаются садовники, пошел в семя.

Он сюртук застегивает, словно священный долг исполняет.

— А любит он только собственную особу.
— И бранит ее только для того, чтобы иметь право бранить других.

Какая благородная душа не испытала жажды самоуничижения? Но не следует останавливаться на этом безвыходном положении.

Повторяю, если у человека нет крепкого начала, в которое он верит, нет почвы, на которой он стоит твердо, как может он дать себе отчет в потребностях, в значении, в будущности своего народа? как может он знать, что он должен сам делать?

...если у человека нет крепкого начала, в которое он верит, нет почвы, на которой он стоит твердо, как может он дать себе

Кто захочет меня понять, тот извинит меня, а кто понять не хочет или не может – обвинения того меня не трогают.

Ведь он умный человек: он должен же знать цену слов своих, — а произносит их так, как будто они ему что-нибудь стоят…

Недаром сказал кто-то: нет ничего тягостнее сознания только что сделанной глупости.

Я слыву здесь за остряка, — сказал он мне в течение разговора, — вы этому не верьте. Я просто озлобленный человек и ругаюсь вслух: оттого я так и развязен. И зачем мне церемониться, в самом деле? Я ничье мнение в грош не ставлю и ничего не добиваюсь; я зол — что ж такое? Злому человеку, по крайней мере, ума не нужно. А как оно освежительно, вы не поверите...

Пусть я останусь для вас неизвестным существом, пришибленным судьбою...

Точно, наша жизнь быстра и ничтожна; но все великое совершается через людей. Сознание быть орудием тех высших сил должно заменить человеку все другие радости: в самой смерти найдет он свою жизнь, свое гнездо…

Чувствительные излияния – словно солодковый корень: сперва пососешь – как будто недурно, а потом очень скверно станет во рту.

Кто пожил, да не сделался снисходительным к другим, тот сам не заслуживает снисхождения. А кто может сказать, что он в снисхождении не нуждается?

Она, я это видел, – она хотела дать мне почувствовать, что я не стою даже ее гнева, хотя чуть-чуть не убил ее любовника. Я наконец потерял терпение: ядовитый намек сорвался с губ моих... Она вздрогнула, быстро взглянула на меня, встала и, подойдя к окну, промолвила слегка дрожащим голосом: «Вы всё можете говорить, что вам угодно, но знайте, что я этого человека люблю, и всегда любить буду, и нисколько не считаю его виноватым предо мною, напротив...»

Я ожидал, что найду в ней пристыженную, раскаивающуюся грешницу, и уже наперед придал лицу своему самое ласковое, ободряющее выражение... К чему лгать? Я действительно любил ее и жаждал счастия простить ее, протянуть ей руку; но, к несказанному моему удивлению, она, в ответ на мой значительный поклон, холодно рассмеялась, небрежно заметила: «А? это вы?» – и тотчас отвернулась от меня.