Цитаты из книги Волкодав

У него есть жизнь, у него есть никем не отнятая свобода, так не грех ли великий беситься и плакать из-за ерунды?..

По-настоящему светит не отражённый свет, а свой собственный…

Всю правду о себе никто в здравом уме сторонним людям не открывает.

Всю жизнь со своими прожить, потом вдруг к чужим сунуться, сразу много поймёшь!..

Каждый склонен считать собственную мудрость самой правильной и разумной…

Думай про то, что тебе кажется самым паскудным, и будешь готов. А случится другое, покажется облегчением.

Нет на свете народа, который не уважал бы святости поединка.

На свете пруд пруди называющих себя учителями, но немного среди них настоящих…

Что было хорошо для него, вовсе не являлось благом для других.

людям просто не следовало селиться такими громадными скопищами. Всё правильно – в столь посещаемом месте легче предаваться ремеслу или науке и кормиться только ими, не держа поля и огорода. С другой стороны, в больших поселениях скапливаются и сопрягаются не только благие познания, но и самый чёрный порок. Может, потому-то многие известные Волкодаву мастера и учёные рано или поздно сбегали из хлопотливых людских муравейников в глушь и только там достигали окончательного совершенства…

Непослушных, драчливых детей следует хорошенько отшлёпать. Чтобы поскорее набирались ума…

Просто всегда пугается человек, ощутив присутствие Высших.

Знание, изначально дарованное народу, более других склонному к мудрости, начинает распространяться в мире и претерпевает неизбежные искажения, а потом тебе заявляют: и то не твоё, и это тоже, а тут всё было иначе…

Святыни святынями, но для полной уверенности следовало самому за всем присмотреть…

Всё, к чему приступаешь впервые, внушает понятное опасение. И в особенности, если дело столь ответственное и непростое!

Известно же, как ловко умеет недобрая сила найти подход к человеку. Небось никому не скажет: «Иди-ка сюда, я из тебя чудовище сделаю». Кому хватает простых радостей, тому они будут обещаны. Кого не подманишь посулами, тем назначат свою, особую цену. В одном затронут честь воина, другому посулят спасти от гибели друга, третьему загадают загадку, которую непременно захочется разрешить…

Славен общинный дом, где усаживается за столы многочисленная родня, от глубоких стариков до малых ребят. Под его кровом любой себя чувствует не в поле обсевком – колоском среди золотой нивы рода… Но после пира или шумного схода, где решалось о важном, хочется покинуть многолюдное сборище, остаться в тихом уюте среди тех, кого особенно любишь: с женой и детьми.

Пока человек жив, он борется. И питает надежду. Даже если это надежда на невозможное чудо.

Но разве мужчина может позволить себе бояться в открытую, когда рядом мальчишка?…

Каждый народ <...> рождает свою долю трусов.