Отзывы о книге Стыд

Книга-мираж. Знойный, липкий, иссушающий, обволакивающий сознание.

Лишь основательно перевалив за середину романа, я перестала испытывать к нему стойкое отвращение. И тут же, как волны накатывают на берег, на меня навалилось богатство языка, образов, но, увы, не характеров. Я так и не смогла ни понять, ни принять этот полоумное, искаженное и извращенное скопище несчастных и убогих. Всех кроме одной: Суфии Зинобии. Когда автор, наконец, впустил ее на несколько страниц в повествование, шла уже одиннадцатая, предпоследняя глава. Только ее я полюбила, только здесь я простила ему всю мерзость предыдущих страниц. Я полюбила ее, а ведь она и есть Стыд! Значит, я полюбила и «Стыд».

Прочитав книгу осталась как старуха перед разбитым корытом. Вот вроде бы книга мне понятна, и даже в голове сложилась мысль книги, а выразить ее мне сложно. Решила писать рецензию просто эмоциями, без точных слов и фраз. Мысль первая - автор мне не понравился. Пишет красиво, каждый отдельный эпизод выписан как картина. В книге есть логика, мысль, идея, но она мне не близка. Мысль вторая - книгу "Стыд" можно читать как притчу, размеренно и наслаждаясь, но автор должен нравиться. И мысль третья финальная - книга для узкого круга читателей, для ценителей....

На что мне в последнее время безумно нравится восточная литература, но вот "Стыд" Салмана Рушди давался с большим трудом. Долго пробиралась сквозь взякий, тягучий текст, сквозь реальность, так смешанную с вымыслом, что никак и не отличишь, где заканчивается одно и начинается другое.

И вместе с тем, мне этотм роман понравился. Да, он трудный, но он очень глубокий и полный смысла. За иносказаниями, мистикой скрываются вполне современные события и узнаваемые личности. Повествование разворачивается неспешно, как будто Шахеризада ткет нескончаемый восточный ковер. Но узор на этом ковре совсем не сказочный и не придуманный. Тут все реально, все оживает. Тут подлинная история Пакистана - нового мусульманского государства, возникшего в середине 20-го века. Тут жизнь простого народа и властной элиты, тут тирания, разврат, жестокость, пытки, казни, кровь, коррупция - все, чего всегда в избытке в таких новых, искуственно созданных псевдодемократиях. Это сказка на новый лад, в которой даже любовь оборачивается только грехом. Это история миллионов людей, который волею судеб были вырваны из привычного исторического окружения и помещены в новые условия, вынуждены приспосабливаться к новой жизни.

И сквозь все полотно повествования красной нитью проходит тема Стыда. Стыд тут фигурирует как понятие всеобъемлющее, сливается с совестью, с добродетелью, с душой.... Люди, которые потеряли стыд, перестают быть людьми, превращаются в зверей. Антоним стыда - бесстыдство, шарам - вот как называется все то, что творит кучка властных злодеев в Пакистане, в Бангладеше, в Индии, прикрываясь деньгами и поддержкой Запада. Бесстыдство порождает порок, войны, терроризм, не говоря уже о полной утрате человечности и любви.

Такая вот грустная складывается картина. Такая вот правдивая сказка с невеселым концом.... И такая сказка на самом деле характерна не только для Востока. Украшенная восточным колоритом, действительность применима очень ко многим странам. Взять хотя бы то, что творилось в России в лихие 90-е. Чем вам не бесстыдство? По другому и не скажешь. И в этом то и сказывается гений Рушди. Будучи восточным писателем, он создал поистине космополитичный роман, невероятно реалистичную сказку для взрослых.

Вы готовы открыть сундук с 18-тью шалями и отправиться творить бесстыдные вещи вместе с Омаром Хайямом, не написавшем за свою жизни ни строчки? Тогда прошу на борт.

Все началось с трех девиц, которые не сидели вечерком под окном и не пели песни, а решили устроить званный вечер и забеременеть от какого-нибудь там сахиба-ангрези. Дело сделано, поэтому нам с вами остается наблюдать как три слишком умные дамы законсервировали свой дом, вместе с ребенком и слугами. Спешу заметить, что и по сей день неизвестно кто был отцом ребенка и кто из этой троийцы вынашивал его. Итак, что же мы имеем? Ребенок появился на свет, его насильно держат взаперти и все что у него есть это сладости и болезненная потребность в подглядывании за чужой жизнью(вуайеризм). "Стоооп, но ведь он не сможет провести всю свою жизнь в закрытом доме и мы не сможем его удержать, не вызвав ненависти к нам" - именно это умозаключение матушек запустило сложный механизм причинно-следственных связей, приведших наших героев к стыду.

Рушди определенно мой автор, мне нравятся его черный юмор, его манера повествования. Ощущение, будто рядом со мной сидит сам автор и говорит "Так,на чем это мы остановились", "Сейчас, сделаю ка я отступление, но не бойся, много времени это не займет". Эта книга о стыде и методах его вскрамливания, о любви и равнодушии, о мусульманских традициях, о власти в восточных странах и 50% книги о женщинах. О том, как к ним относятся мужчины, о невозможности завести наследника, о любовница, о покинутых. Советую всем.

Несчастье входит в ту дверь, которую ему открыли Конфуций

Ох уж эти восточные авторы! Вот читаешь вроде глубокую книгу, с нетривиальным сюжетом, с историческими вставками (как говориться в аннотации), а все равно не покидает чувство, что это очередная сказка из « Тысячи и одной ночи».

Это моя первая книга Рушди, и в ней я увидела его смелые попытки объяснить природу и мотивы человеческих поступков. А во главу угла он ставит чувство стыда. И если верить автору, то стыд может довести человека до крайнего состояния, а потом появиться Зверь.

Это история не только Омар Хайама Шакиля, но и его трех матерей, и Суфии Зинобии, и Резе, и многих других жителях Пакистана. И все же наибольший эмоциональный отклик у меня вызвал именно Омар. Вот вроде бы и не резко отрицательный персонаж, но у меня оставил такое гаденькое впечатление, а его психиатрические эксперименты вызвали волну непонимания и неприятия.

Ну и как в любой восточной сказке тут есть и обман, и любовь, и, конечно же, карающий меч возмездия – белая пантера.

Что же касается историко-политических ремарок, которые в итоге превалируют в книге, то о достоверности их ничего не могу сказать, так как с историей Пакистана практически не знакома. Да, и собственно, по нити повествования многие факты показались мне чистейшим вымыслом. Но при этом духом этой страны пропитан весь роман, люди разваливали ее и сами же на это сетовали. И здесь Рушди явно указывает на бездуховность, бесстыдство и развращение Западом.

Конечно, стиль написания на любителя, весьма парадоксально, местами абсурдно и тягуче. И все же роман оставил достаточно приятное впечатление, стоит присмотреться к другим произведениям автора.

Прочитала..состояние после прочтения двоякое.Раздвоенность в чтении уже началась с первых страниц.Одновременно хотелось отбросить книгу подальше ,и в то же время хотелось читать дальше.Содержание не буду перессказывать -прочитаете сами,скажу только книга о необычных судьбах,людях,взглядах,мировозрениях на жизнь ,влиянии на свою жизнь. Но хотелось бы поподробнее сказать об атмосфере книги..не знаю как удается писателю-но это похоже на гипноз.Такое ощущение будто ты читаешь и находишься в трансе-приятные ощущения от чтения-книга наверняка понравится любителям Маркеса,латино-американской литературы.Но есть в романе какая -то незавершенность или может невысказанность -может это связано с концовкой-которая меня не особо устроила-но зато есть над чем поразмыслить.Так что читайте. ФЛЭШМОБ -2012

Вот только дочитал одну книгу о Востоке – и вот вторая. Написанная, на этот раз, человеком с Востока. Это и хорошо (больше достоверности) и плохо (больше непонятного). Главное, что мешает мне писать об этой книге – я не слишком знаком с историей Пакистана. Поэтому многие сатирические отсылки, видимо, прошли мимо меня. Сложно мне и почувствовать дух эпохи. Читать оказалось удивительно легко. Стиль Рушди (или его переводчиков) напоминает Маркеса (или его переводчиков?), но читается его текст намного легче. Многие рецензенты упоминают о гипнотической силе текста – и действительно, какая-то доверительная интонация авторской речи, какой-то убаюкивающий ритм повествования мешают оторваться от книги. Как и в романах Маркеса, в книге Рушди мы видим реалистичную, казалось бы, историю человеческой жизни, описанную со вниманием к самым обыденным деталям, но при этом приправленную мифологическими образами, которые связаны к реальностью неразрывно. Сказочный мир народной фантазии как бы сливается с миром, созданным все той же народной молвой – сплетнями, полудостоверными сведениями о жизни политиков и их семей. Эта абсурдность бытия, обнаженность мифологических основ мира, словно бы проистекает и болезненной расколотости страны. Повествование о двух семьях превращается в повествование о двух политических режимах и двух системах мировоззрения. Западная, «демократическая» модель общества, или традиционная, мусульманская – автор бесстрастно показывает обе. Хараппа и Хайдар, совершенно разные люди в жизни, с противоположными убеждениями – действуют удивительно схожими методами, одинаково забывая в борьбе за власть о стыде. Признаться, показалось мне что именно заявленная в заголовке основная тема романа раскрыта весьма слабо. Автор очень много рассуждает о стыде, но, то ли из-за трудностей перевода, то ли из-за эксцентричности автора, рассуждения эти весьма хаотичны и противоречивы. То ли он уличает современное общество в бесстыдстве – как «западников», вроде Искандера, которые от стыда избавились по убеждениям, так и фундаменталистов, вроде Дауда и самого Резы Хайдара (у них вместо личных чувств – религия). То ли наоборот, он видит в способности человека стыдиться что-то опасное, неестественное – иначе с чего бы Суфие Зинобии превращаться в монстра? Конечного ответа на то, что такое стыд с точки зрения автора и какое место это чувство и эта мотивация должны занимать в жизни человека – нет. Только поэтизированное и бессистемное эссе, кусочками разбросанное по тексту. Не ясно и отношение автора к религии – вроде бы он и жестко критикует ислам, и в то же время видит в нем некую необходимую основу национального сознания, да и морали в целом. Иногда даже кажется, что он боится резко высказываться о религии (что вряд ли, учитывая, что в будущем он высказывался настолько некорректно, что теперь вынужден скрываться от исламских экстремистов). Впрочем, эти колебания вполне понятны – можно быть приверженцем религии в целом и негативно относиться к фундаментализму. И все равно, по прочтении романа остается какая-то противоречивая картина убеждений автора. Еще один момент – такое ощущение, что Рушди читал «Сто лет одиночества» и старательно конспектировал. «Стыд» подозрительно похож на известнейший роман Маркеса – детские воспоминания и экскурсы в прошлое в начале, сказочная атмосфера, постепенно перетекающая в историко-реалистическую; врывающаяся в роман тема сексуальной жизни взрослеющего героя; тема политики и ужасов политического террора в середине; атмосфера упадка и угасание рода в конце. Нет, это, конечно, не римейк, но очень близко к этому. Достоинства романа: общая увлекательность: гипнотические интонации автора не позволяют оторваться; атмосфера восточной мистики; интересные сведения о жизни, быте и политике Пакистана прошлого века; философия автора. Недостатки: вторичность книги по отношению к образцам жанра; избыток физиологических подробностей; сумбурно раскрыта тема стыда. Итог: несмотря на вышесказанное, времени, потраченного на чтение, не жалко. Книга получилась атмосферной и причудливой, и вполне способна как развлечь абсурдными историями о восточном волшебстве, так и заставить задуматься над проблемами общества, государства и морали, связанными между собой весьма парадоксально. Рекомендую любителям магического реализма в духе Маркеса, с поправкой на вторичность.

Прочитано было в рамках мини флешмба "дайте две!". Книга была из моего списка. Ну вот как всегда первым делом к чтению книги меня подстегнула красивая обложка. Ну вот есть у меня такая слабость - выбирать книгу по обложке! И я не хочу сказать, что книга плохая оказалась, просто она меня не впечатлила. Ну вот совсем никак. Первую половину я вообще читала через силу и не откладывала только из-за того, что прочесть ее надо, хотя бы ради завершения своего мини флеш моба. Потом, слава Богу, стало вроде немного интереснее. Но конец, опять же, не произвел на меня абсолютно никакого впечатления.

Поясню, почему книга оставила меня равнодушной - просто потому, что тема стыда, заявленная в названии вообще не раскрыта. И Суфия Зинобия - персонаж, который воплотил в себе весь стыд. Да прямо! Результат мы видим, а вот о том, что привело к этому - не рассказано. Попытки были, и вообще Рушди часто упоминает слово "стыд" в своем произведении, но как то не глубоко копает.

Я ожидала нечто действительно восточное, волшебное, пропитанное пряными ароматами, где много цвета и расшитого бархата. И вот среди всей этой атмосферы разворачивается глубокая философская мысль на тему стыда. А в итоге получила еле уловимый оттенок этого самого стыда и безумное количество политики, которая под конец уже просто начала сводить с ума. Неоправданные ожидания.

К слову сказать, не думаю, что с этим автором у меня покончено, ради интереса прочту еще что нибудь, может другие произведения у него не такие занудные.

У Рушди есть (и в "Детях полуночи", и в "Мавре", и во "Флорентийской чародейке", и в "Земле под ее ногами", и, в принципе, в "Ярости", хотя в последней, на мой вкус, не особенно удачно)такой фирменный прием: вскружить читателю голову сладкими речами, нарисовать ностальгические картины прошлого, заворожить чувствами и заботами героев в настоящем... А потом ХРЯСЬ, шок-контент, массовое насилие, пылкий влюбленный оказывается бессердечным мафиозным боссом, кровь-кишки, жестокие многостраничные галлюцинации героев, провал надежд, Индира Ганди в образе злой ведьмы из "Волшебника Оз", только еще более злая. Ну вот, а в "Стыде" нет сладких речей, а просто сразу ХРЯСЬ. Всеплохо, размазанное по тексту аккуратным ровным словом убедительно создает ощущение унылости насилия. Вот ты, условный тиран, гноишь в тюрьмах неблагонадежных, пытаешь подозрительных, уничтожаешь предшественников, насаждаешь свои порядки, унижаешь иностранных послов... И нет во всем этом подлинной радости, жалкой надежды на рост и развитие нет, даже ощущения собственной полноценности нет, а есть только старательно отгоняемый страх, что приплывет более злая рыба и сожрет тебя, как ты жрешь планктон. Насовершает человек великих злодеяний, а сам все равно остается жалким.

Люди из властной верхушки вырванного из истории государства грызутся, свергают друг друга, объединяются семьями или просто переманивают чужих родственников... Кто говорит о социализме, кто о демократических выборах, кто о торжестве ислама. Но все одинаково презирают друг друга, видят врагов в бывших помощниках, и несчастный этот Пакистан с его населением нужен правителям не сам по себе, а потому, что позволяет им быть правителями. Так что и смена политического курса - всего-лишь способ сохранения власти/жизни для себя-любимого.

"Стыд" обычно сопровождается негласным определением "пакистанский роман Рушди". Ну... Там есть, конечно, исторические события, параллели, отсылки. Но собственно исторического, материального Пакистана в тех же "Детях полуночи" больше, чем здесь. А здесь - Пакистан, становящийся все более и более метафорическим, настолько, что уже само слово хочется перевести из собственных имен в нарицательные, и писать с маленькой буквы, - пакистан. Полный п... акистан. (Вообще, метафоричность в романе важнее формального сюжета).

Страна, решившая существовать в пустоте, в собственной истории, вместо истории мира. На границах - ничто, облака, безвестность. Один из героев смотрит в телескоп на далекие горы и думает, что живет на краю света, и если дойти до границы (государственной), то легко за этот край свалиться.

Метафорическое общество, поглощенное притворством. Все, что может выдать обман, показать существующий дефект, старательно прячется. Заметается под коврик, где лежит, пока на него не наступят и не поранятся об острые грани. Тихо и бесследно исчезают политические противники лидеров, колющие глаз своей критикой. Суфию Зинобию, "неправильную" дочь с поврежденным мозгом, "заметают под коврик". А она, воплощение стыда, бежит и превращается во мстительное чудовище, убивающее без разбору. Вроде как правильное и благочестивое сообщество взрывается вдруг насилием. А потом все стоят, хлопают глазами, и не могут понять, откуда столько крови.

Суфия Зинобия. Женщины. Женщин "заметают под коврик" с особенным энтузиазмом. Заставляют заматываться в тряпки, запирают, игнорируют, позволяют быть в лучшем случае фоном. И при этом именно бесправные женщины по-настоящему двигают сюжет.

"...думал, что в нем безраздельно воцарятся мужчины: ведь это рассказ о любовном соперничестве честолюбии, власти, покровительстве, предательстве, смерти, мести. Но, похоже, женщины и не думают сдаваться: единым строем надвинулись они с задворок повествования, требуют, чтоб я рассказах и их жизни со всем трагическим и комичным; и вот уже мое повествование обрастает всяческими подробностями, и вот оно уже преломляется под совершенно иным углом..."

Это бесправные женщины смеют протестовать, анализировать действительность, открывать правду. Или не смеют, но сама природа беспощадно действует через них. И это все не потому, что женщины - очистительная сила, они просто тоже "под ковриком", ближе к тому неприятному, что пытались скрыть.

А взять и выкинуть уже хренов коврик оооочень сложно.

"А порядочное общество из кожи лезло вон, только бы не замечать, что она существует, только бы не вступать с ней ни в какие дела или, упаси бог, борьбу. Тогда эту девочку, это живое воплощение разлада, придется изгнать из общества. А изгнать - значит, признать и показать всем и вся очевидное-невероятное: и на культурной почве могут взрасти всходы варварства; и за скромной, отглаженной манишкой может скрываться душа дикаря. И сама Суфия, как утверждала мать, - воплощение их стыда. Для того чтобы постичь душу Суфии, всем этим порядочным и респектабельным людям нужно, словно хрустальную вазу, разбить самомнение вдребезги"

И все же приходится спускаться из метафорических высей к историческим реалиям, в условия государства, основанного по принципу всеобщего ислама. Смотрите какую автор двигает культурологическую концепцию:

"...о проявлениях мусульманской «культуры чести», в которой два противоположных полюса моральной оси — достоинство и стыд, то есть совсем иное, нежели в христианстве, где все крутится вокруг вины и искупления".

Оцените уровень дискомфорта при нарушении достоинства (даже если ты просто свидетель) в таких условиях. Сразу ад, минус бесконечность. Жаль, что эта формулировка в романе не прикручена хотя бы к эпизоду с убийством отцом якобы непутевой дочери. А то из контекста ее очень сложно подгрузить. А она, в конце концов, о теме давшей название книге.