Цитаты из книги Le Huitième sortilège

Нежно и серебристо шелестел лунный свет.

В воздухе пронёсся наилегчайший из всех чистых звуков, высокий и пронзительный, словно разбилось мышиное сердечко.

Стояла тихая ночь, подкрашенная обещанием рассвета.

Свет начал громоздиться ввысь, и, наконец, обрушился гигантским, ленивым, бесшумным, как бархат, цунами на расстилающийся дальше тёмный ландшафт.

Люди всегда стремились к порядку, его-то они и получат - порядок закручивающихся гаек, нерушимый закон прямых линий и чисел. И взмолятся о пытках...

Молчание расходилось от согнутой фигуры Ринсвинда, точно круги по луже. Оно каскадами спускалось по башне и расплывалось по клубящейся внизу толпе, перетекало через стены, темным потоком лилось в город и захлестывало лежащие за ним земли.

Кто рано встает, тому бог надает

После того как вы вносили в свое сознание необходимые мысленные коррективы, пряничный домик начинал казаться довольно приятным местом.

– Я сказал: каковы же величайшие ценности в человеческой жизни?
Воины нагнулись поближе. Ответ героя стоило услышать.
Гость долго и упорно думал, а потом с нарочитой неспешностью изрек:
– Горячая вода, хорошие штоматологи и мягкая туалетная бумага.

Фундаментально важной для существования туриста обыкновенного является твердая как кремень вера, что в действительности с ним не может случиться ничего плохого, поскольку он тут ни при чем. Еще Двацветок верил, что любой человек может понять все, что турист скажет... и полная невосприимчивость маленького туриста ко всем видам опасности настолько обескураживала эту самую опасность, что она сдавалась и делала ноги.

... дерево, которое было хорошим деревом и вело чистую, честную и гладкоствольную жизнь, может рассчитывать на жизнь после смерти. Прожив поистине зеленую жизнь, в конце концов оно перевоплотится в пять тысяч рулонов туалетной бумаги.

Можно сколько угодно носиться по свету и посещать всякие города, но главное – отправиться потом туда, где у тебя будет возможность вспомнить ту кучу вещей, которые ты повидал. Ты нигде не побываешь по-настоящему, пока не вернешься домой.

Смерть воина, старика или младенца я понимаю. Я избавляю от боли и прекращаю страдания. Но смерть разума я никогда не понимал.

©Смерть

Солнце поднималось медленно, словно не было уверено в том, что это стоит таких усилий.

А я ведь всего-навсего разгуливал по белу свету с одним из Великих Заклинаний в голове и, самое удивительное, не сошел с ума!
Он обдумал последний вопрос со всех сторон.
— Да, не сошел, – заверил он себя. – Я ж не начал разговаривать с деревьями, хотя они очень просили.

Говорят, противоположность шума есть тишина. Это не так. Тишина – это всего-навсего отсутствие шума.

Hay muchas ocasiones en las que no sé dónde está mi Equipaje. En eso consiste ser un turista.

La muerte del Disco era una tradicionalista que se enorgullecía de prestar un servicio personalizado, y se deprimía a menudo porque nadie lo valoraba.

Dosflores no sólo veía el mundo a través de unas gafas color rosa: Rincewind sabía que lo veía a través de un cerebro color rosa, y lo oía con orejas color rosa.

- Что будем делать? - осведомился Двацветок. - Паниковать? - с надеждой предложил Ринсвид. Он всегда утверждал, что паника - лучшее средство выживания. В древние времена, как гласила его теория, людей, столкнувшихся лицом к лицу с проголодавшимся саблезубым тигром, можно было легко разделить на тех, кто паниковать, и тех, кто стоял на месте, восклицая: "Какое великолепное животное!" и "Поди сюда, киска".