Цитаты из книги Чума. Посторонний

Существует, к примеру, зло, внешне необходимое, и зло, внешне бесполезное.

Говорит он просто языком человека, уставшего жить в нашем мире. но, однако, чувствующего влечение к себе подобным и решившего для себя лично не мириться со всяческой несправедливостью и компромиссами.

Но стоит только обзавестись привычками и дни пойдут гладко.

Смерть здесь связана с известными трудностями.

Как люди рассудительные, все эти удовольствия они приобретают на субботний вечер и на воскресенье, а остальные шесть дней недели стараются заработать побольше денег.

По-моему, это несчастье. А что такое несчастье – известно. Перед ним все беззащитны.

Я слышал, что в конце концов в тюрьме теряется понятие о времени. Но я не очень-то понимал, что это значит. Я ведь не представлял себе, какими длинными и вместе с тем короткими могут быть дни.

...гильотина плоха тем, что ее нож не оставляет никакого шанса, совершенно никакого. В общем, гильотина - это верная смерть. Это дело решенное, комбинация определенная, установленная раз и навсегда и бесповоротно. Если нож гильотины в виде исключения промахнется, удар повторят.

- Разве есть на свете хоть что-нибудь, ради чего можно отказаться от того, что любишь? Однако я тоже отказался, сам не знаю почему.

надо потихоньку пробираться в потёмках,возможно даже вслепую,и пытаться делать добро.

...иногда людям кажется, что они в чем-то уверены, а на самом деле это не так

И в конце концов видишь, что никто не способен по-настоящему думать ни о ком, даже в часы самых горьких испытаний.

Такие, как я, бродят там и теперь, я это знаю. Они бродят, а делают вид, будто спешат к усталой жене, в свой суровый дом… Ах, друг мой, знаете ли вы, каково одинокому человеку бродить по улицам в больших городах?..

Просто теперь больше никого не оправдывают. Невиновность умерла, а судьи так и кишат, судьи всех пород — из воинства Христа и из воинства Антихриста; впрочем, это одно племя, они помирились друг с другом, придумав каменный мешок.

Он-то кротко говорил блуднице: «И я тоже не осуждаю тебя». Но для них это неважно, они осуждают, они никому не отпускают грехов. «Во имя господа получай пощечину. На тебе!» Во имя господа? Он не требовал такого рвения, друг мой. Он хотел, чтобы его любили, и только.

Нынче, не беспокойтесь, их господь спаситель не обретается ни на чердаке, ни в подземелье. Они в тайне сердца своего вознесли его на стену трибуналов и от его имени бьют со всего размаха, а главное — судят, осуждают. От его имени!

Я немного пополнел и мог уже надеяться наконец, что кризис миновал. Теперь мне оставалось только стареть.