Цитаты из книги Джен Эйр. Учитель. Эшворт

Он любил меня так глубоко, что, не колеблясь, прибегал к моей помощи; он чувствовал, как нежно я его люблю, и знал, что принимать мои заботы — значило доставлять мне истинную радость.

Зачем мне было ему отказывать, когда мы оба были счастливее рядом, чем в отдалении друг от друга?

Лучше утомить тело, чем надрывать сердце.

В отношении женщин, которые нравятся мне только лицом, я становлюсь дьяволом, когда убеждаюсь, что в них нет ни души, ни сердца. Тогда мне в них вдруг открывается пошлость, банальность, а может быть, и тупость, грубость и дурной нрав; но чистый взгляд и живая речь, пламенная душа и характер, который гнется, но не ломается, восприимчивый и устойчивый, — в отношении такого существа я всегда буду нежен и верен.

Впервые я испытала сладость мести; пряным вином показалась она мне, согревающим и сладким, пока его пьешь, — но оставшийся после него терпкий металлический привкус вызывал во мне ощущение отравы.

Ее голос, такой оживленный и волнующий и все такой же нежный; он радует мое омертвевшее сердце, он оживляет его.

Известно ли вам, как леденит сердце вопрос, заданный бездушным человеком? Его гнев похож на падающую снежную лавину, а его негодование - на бурный ледоход.

Тем не менее вытерпеть - твой долг, раз это неизбежно. Слова, что ты не вытерпишь того, что судьба назначила тебе терпеть, лишь свидельствуют о слабости и глупости.

Друзья всегда забывают тех, кто несчастен.

Нет большего счастья, чем чувствовать, что люди любят тебя и радуются твоему присутствию.

Людям необходимо кого-то любить, а мне некому было отдавать свою привязанность, и я научилась находить радость, любя и лелея облезшее подобие, жалкое, как миниатюрное пугало.

— Вы очень смущены, мисс Эйр, и хотя вас нельзя назвать хорошенькой, так же как меня нельзя назвать красавцем, смущение вам идет; кроме того, оно отвлекает ваш взгляд от моей физиономии и заставляет вас рассматривать цветы на ковре.

Это надругательство над природой — не любить его.

Когда я попросил выйти за меня замуж, она дала мне ответ, полный нежности, романтики, проницательности, красоты и теплоты: - Нет!

Слова, что ты не вытерпишь того, что судьба назначила тебе терпеть, лишь свидельствуют о слабости и глупости.

-Элен, Элен, как ты можешь сидеть с девочкой, которую все считают лгуньей? -Неправда Джжейн!Только восемьдесят человек слышали, что тебя так назвали.А в мире сотни миллионов людей. -Но какое мне дело до миллионов?Те восемдесят, которых я знаю, презирают меня.

Ужас держал в одинаковом напряжении мой слух, зрение, мысль, - ужас, который ведом только детям.

Ich wage die Gedanken in der Schalle meines Zornes und die Werke mit dem Gewichte meines Grimms. (Я взвешиваю мысли на чаше моего гнева и мерю дела мерой моей ярости).

Часто, когда два человека молчат, это молчание бывает гораздо значительнее, чем разговор.

Мистер Сент-Джонс

Разум, а не чувство ведет меня, честолюбие мое безгранично, моя жажда подняться выше, совершить больше других – неутолима. Я ценю в людях выносливость, постоянство, усердие, талант; ибо это средства, с помощью которых осуществляются великие цели и достигается высокое превосходство.