Цитаты из книги Туман

Только бы снова увидеть солнце!

Я стоял и глядел, как мелькают подошвы его кедов. Я люблю его. Что-то есть в его лице и в том, как он смотрит на меня, отчего мне начинает казаться, что в жизни всё в порядке. Конечно, это ложь: в нашем мире никогда не бывает всё в порядке и никогда не было. Но мой сын даёт мне возможность поверить в эту ложь.

Я сел на пол, посадил Билли на колени, прижав лицом к себе, стал успокаивать его и что-то ему говорить. Я говорил всю неправду, которую родители обычно держат про запас для тяжелых случаев, ту самую неправду, которая так убедительно звучит для ребенка, и говорил ее совершенно убежденно.

Одно слово.
Если я действительно его слышал. Если только. Надо ложиться спать. Но сначала я поцелую сына и шепну ему на ухо два слова. Знаете, чтобы не случилось ничего плохого.
Два слова.
Одно из них, то самое, что я услышал: «Хартфорд».
Другое слово: «Надежда».

…в природе не бывает таких ровных линий: прямые грани - это изобретение человека.

Лицо его стало почти фиолетовым, на шее вздулись вены, толстые, словно аккумуляторы провода.

Когда машины выходят из строя, сказал он (в это время его жена собирала в курятнике яйца, а снаружи сердито кукарекали петухи), когда технология терпит крах, когда система привычных религий рушится, людям все равно нужна какая-то опора. И даже зомби, крадущиеся в ночи, могут показаться явлением достаточно привлекательным по сравнению с экзистенциалистской комедией ужасов, вызванной к жизни разрушением озонового слоя под общим натиском миллионов аэрозольных баллончиков с дезодорантами

Твердый бетон реальности дал трещину в каком-то немыслимом землетрясении, и эти бедняги в нее провалились.

- Малыш?
- Что, пап?
- Скажи маме, что все в порядке.
Он снова улыбнулся, словно сначала повторил это про себя, сказал "О'кей" и бросился бегом к дому.
Я стоял и глядел, как мелькают подошвы его кедов. Я люблю его. Что-то есть в его лице и в том, как он смотрит на меня, отчего мне начинает казаться, что в жизни все в порядке. Конечно, это ложь: в нашем мире никогда не бывает все в порядке и никогда не было. Но мой сын дает мне возможность поверить в эту ложь.

Страх был слишком сильным, чтобы разглядеть за ним что-то ещё.

Половину прошлой ночи я думал, что я свихнулся, что на самом деле я в смирительной рубашке где-нибудь в Данверсе, что я просто вообразил этих розовых тварей, доисторических птиц, щупальца, и все это исчезнет, когда выйдет хорошенькая медсестра и вколет мне в руку успокаивающего.

Дети так приспосабливаются, что это иногда просто пугает.

Твёрдый бетон реальности дал трещину в каком-то немыслимом землетрясении, и эти бедняги в нём провалились.Со временем они могли бы оправиться.Если бы было время.

Когда Хэл Шелбурн увидел то, что его сын Дэнис вытащил из заплесневевшей картонной коробки, задвинутой в самый угол чердака, его охватило такое чувство ужаса и тревоги, что он чуть не вскрикнул. Он поднес ладонь ко рту, как будто пытаясь запихнуть крик обратно... и тихонько кашлянул.

Надо ложиться спать. Но сначала я поцелую сына и шепну ему на ухо два слова. Знаете, чтобы не снилось ничего плохого. Два слова. Одно из них - то самое, что я услышал: "Хартфорд". Другое слово: "Надежда"

— Не стоит себя ругать, — коротко сказала миссис Репплер. — Ты не можешь думать обо всем сразу. А если будешь пытаться, то вообще с ума сойдешь и ничем не сможешь нам помочь.

Восемь человек. Это не так много. Но я понимал беспокойство, отразившиеся на их лицах. Восьмерых было вполне достаточно, чтобы сделать их самой большой моральной силой в супермаркете, особенно теперь, когда не стало Дена и Майка. И мысль о том, что самая большая моральная сила в нашей замкнутой системе внимает каждому слову миссис Кармоди об ужасах ада и чашах гнева господня, вызывала у меня чертовски сильную клаустрофобию.