Отзывы о книге Всё наследие

За греческий текст - спасибо, за "поэтический" перевод... э-э, лучше бы его не было! Чего стоит хотя бы перевод первого фрагмента:

Хоть глагол сей глаголет всегда, несмышлеными люди являются — и прежде чем внять ему, и внявши впервые. Ведь хотя происходит всё согласно глаголу сему но тщетно они тщатся уяснить себе и слова и деянья такие вот, какие я здесь излагаю, разделяя по природе и толкуя что и как.

Ну нет там в греческом тексте "глаголет всегда"! Есть ἐόντος ἀεὶ, т.е. "сущий вечно". Я не знаю, может, глаголить и существовать - это одно и то же, но конкретно здесь получается самая настоящая бессмысленная тавтология: "глагол глаголющий". "Логос, сущий вечно" - вот это имеет смысл, так традиционно и переводят. Но переводчик С.Н.Муравьёв, видимо, умнее всех...

Эта книга - результат более чем 30-летнего труда Муравьева по сбору всех доступных материалов про Гераклита. Первоначально автор собрал все материалы в многотомник, и данное издание стало короткой выдержкой. Но особую важность данной работы делает первая в своей истории попытка объединить разрозненные фрагменты цитат о Гераклите в цельный трактат, который был утрачен еще до нашей эры и лишь фрагменты которого нам доступны. Муравьев не представил своей интерпретации концепций Гераклита. Однако, предоставил данной работой нам, любителям творчества Гераклита Темного, чуть лучше возможность развеять для себя тьму неведения о сути его творчества.

В принципе, не так уж и плохо всё с переводом, во всяком случае большой беды от книжки точно не будет. Основная беда г-на Муравьева, как и другого улучшателя трудов А.О. Маковельского – г-на Лебедева, заключается в том, что, несмотря на блестящие знания всех новейших достижений классической филологии, они не могут быть переводчиками, поскольку плохо знают русский язык. Про то, что сделал г-н Лебедев с Гесиодом, я когда-нибудь обязательно напишу, но вкратце суть в том, что если у человека нет чувства русского языка и нет никакого понятия о форме, границах стилей и т.п., то переводчиком на русский язык он быть не сможет, как бы хорошо он ни знал язык оригинала. Sad but true. У г-на Муравьева слабое представление о возможных катастрофических результатах смешения разнородных стилей в одном тексте осложнено еще многолетней, как я понимаю, жизнью за пределами России и, как следствие, полной утратой чувства языка, а заодно еще и тягой к новым словоформам. Самое жуткое случается, когда он решает перевести фрагменты Гераклита стихами. Неожиданно вылезает то блатняк («Собаки тоже лают / На того, кого не знают»), то Маршак («Мненья ваши люди право / Точно детские забавы»), а то и Р. Бернс в переводе Маршака («(Моей (– необходимое добавление)) Душе глагол присущ / себя растящий сам» (/ кому опасен город / тот бродит по лесам). Потом я понял, что стихотворные переводы г-на Муравьева больше всего напоминают калипсо Боконона. Ср., например, «Свиньям грязью мыться нравится / домашней птице – пылью (или золой) / более, чем чистою водой.» с «Тигру надо жрать / Порхать – пичужкам всем / А человеку – спрашивать: / Зачем, зачем, зачем?». С прозаическими переводами все тоже не очень очень хорошо. Местечковый говор («…разделяя по природе и толкуя что и как») перемежается с куртуазными нравоучениями («Не должен человек любезный грязь любить»). Указ Петра I-го («Поделом же Гомеру сему с состязаний изгнану быти и пороту. И Архилоху тож») сменяется канцеляризмами XIX века («Обманываются сии люди / в познании сих явных вещей»), Сенковский негодуэ. Попадаются также советы молодым хозяйкам: «Трупы выбрасывать следует пуще, чем дерьмо» или «Болтанка разлагается, сколько ее ни трясти». Зарисовки советской сельской жизни («Песни народов горланит один…»). Скромная эротика: «томление – над тем же трудиться и тем же удовлетворяться». Миллионам совслужащих, да и нынешнему офисному планктону будет приятно узнать, что «спящие суть тоже работники и сотрудники…». Занимательная зоология («Всякая ползучая тварь на пастбище его ударами гонима»). Пасет «стада главы своей», что ли? Много фрагментов с темнотой погуще, чем у самого Гераклита («Гибели вящие / вящие доли стяжают»). Или «Солнце – надсмотрщик периодов, дабы ограничивать перемены и годины, что все нам приносят». «Существуем и не существуем» из самого известного фрагмента переведено как «мы есми и не есми». Еще загадочный фрагмент «Но скрывает глубины познания благое неимоверие: неимоверием разогнаны они, дабы познаны не быти». Почему-то ассоциируется с ядром процессора. А эти «дабы»…«быти»!.. Какое бойкое перо, статс-секретарский слог, а ведь всего три года побыл в университете, даже не кончил курса. Кстати, насчет пользы университетского образования: «необразованная душа погибает сразу, покидая тело, тогда как образованная (…) выживает до воспламенения всего космоса». Ну а как же еще άπαιδευτος-то перевести? Особенно учитывая, что переводы В.О. Нилендера и А.О. Маковельского филологически «безнадежно устарели». Но венцом всего, безусловно, стал фрагмент «Ибо собь людская знаний не имеет, а божественная – да». Благодаря этому фрагменту я испытал самое сильное чувство гордости в своей жизни, поскольку чтобы его понять, мне пришлось обратиться к древнегреческому тексту! Все-таки «Ήθος» мне гораздо понятнее, чем «Собь». Гениальный неологизм «подвыпукло» (это про Солнце, если чо), а еще лучше «вакханалствуют». Или «Вековечье (ога, Лихолесье, блин) ребенок ребятящийся, в нарды (WTF? Может еще в го?) играющий». Вообще с неологизмами все зашибись. Собь или вот, скажем, «противоврат» – богатое слово. «Противовратная гармония», ну это у лука и лиры, понятно. Три брата-акробата: Коловрат, Яроврат и Противоврат. Кстати, насчет Яроврата. После рассказов в предисловии о том, как ему обрыдла вся эта модернизация и неправильный перевод терминов, очень приятно читать, что «…кормчий сего Всего есть Перун и он-то вызывает нужду и изобилие». Привет адептам долбославия, Гераклит был русский! Недавно череп Гераклита был собственноручно отрыт внуком П.А. Флоренского недалеко от г. (Е)Пестово (Ионийское побережье Новгородской обл.). В целом лучше, конечно, "Досократиков" Маковельского читать, но как забавный филологический курьез эта книга может доставить удовольствие. Через некоторое время, кстати, вышла книжка Лебедева тоже с полным переводом фрагментов Гераклита и какой-то реконструкцией, но ее я внимательно не читал пока.

Сложно рецензировать слова "Темного" Гераклита, ведь его наследие - скорее, памятник самой мысли, и культуре архаики. Здесь нет формы, в которой можно выискивать гармонию, и нет контекста, в котором можно критиковать одного из первых выдающихся философов и отстаивать какие-то мнимые позиции. Всё это ни к чему. Важно понимать, что вклад Гераклита в философию переоценить невозможно, и что нам остаётся и впредь ломать голову на темы "как философы тех времён умудрялись так мыслить, приходить к тем или иным заключениям, на которые уйдут затем сотни лет прогресса, каково было видеть и пытаться познавать новое в той картине мира?" Теперь мы состоялись, и даже не в праве оценивать такой текст как "за" или "против". Это - наше априори. Остаётся сказать о самой книге - отличное и качественное издание в суперобложке, с хорошей бумагой. Максимально собранное наследие Гераклита - хорошая книга для украшения личной библиотеки.

Пролистал с большим удивлением.

Несколько "цитат" из Гераклита-по-Муравьевски (нервным и беременным - не смотреть):

- Хоть глагол сей глаголет всегда, несмышлеными люди являются — и прежде чем внять ему, и внявши впервые. Ведь хотя происходит всё согласно глаголу сему но тщетно они тщатся уяснить себе и слова и деянья такие вот, какие я здесь излагаю, разделяя по природе и толкуя что и как. (Ну да, ну да, Логос, Слово, (божественный) Глагол, - допустим; но - зачем? А я вам даже объясню - зачем. Г-н Муравьев, переводчик, в предисловии пишет, что, мнэээ, не было у Гераклита философии. Вот так. Ни философии, ни понятий философских не было; конечно, после такого предисловия встретить в тексте слово "Логос" - это ужас, и заботливый г-н Муравьев сберег нашу психику, употребив слово "глагол". Спасибочки. Дальше почти без комментариев буду)

- Раздор — отец всех общий, и всеx общий царь. И одних богами объявляет он, а других — людьми, одних рабами сотворяет он, а других свободными. (Какэтапаруски?! Ну, например: «Война есть всего отец и всего царь; и этих богами являет, а тех – людьми; и этих рабами делает, а тех - свободными» (перевод Нилендера, 1910))

- Вековечье ребенок ребячливый, в нарды играющий, ребенка царствие. (Куда пойти?)

Это был типа Гераклит. А вот сам Муравьев, в предисловии:

- Философы — никудышные филологи и никудышные историки (будь-то Гегель, Ницше, Хайдеггер или Поппер). Они пишут каждый свою собственную историю философии, сообразуясь с собственными, отнюдь не античными, воззрениями и опираясь при этом на выводы отнюдь не философов, а филологов. А поскольку филологи им весьма редко предлагают что-нибудь стоящее, реальным историческим предшественникам они предпочитают историю их рецепций другими, более поздними мыслителями, чьи произведения сохранились.

--- Вообще, можно в сетях найти хороший разбор на косточки всей этой книжки, если кому интересно. Там, в частности, читатель пишет, что достоинства у книги есть - все они собраны в разделе "Иконография", что говорит о многом.

Я, повторюсь, не смог это осилить. Ни предисловие, ни послесловие, ни сам корпус я не прочитал целиком. Но того, что вычитал, хватило, чтобы отказаться навсегда от мысли эту книжку купить себе ли, в порадок ли кому-нибудь. Год, почти целый год я её листал туда-сюда, вдоль и поперек, и - не прочитал.

Буду искать Нилендера или Маковейского, потому что это читать - невозможно. Вообще. Сейчас почему-то под руку не попадаются примеры, но есть там, есть новаторская переводческая мысль - древнегреческие слова, которым вполне можно найти соответствие в СРЯ, Муравьев переводит древнерусскими или, что еще противнее, стилизует под древнерусские слова слова современные. Получается что-то типа "мыслить дадено всем" - что-то такое там и было, но за точность не ручаюсь. Адок.