Цитаты из книги Мур

- Знаешь, что они вытворяют в Сарагосе? Укладывают людей на мостовую и утюжат их грузовиками. Нам один марокканец рассказывал, дезертир. Да ещё говорят, что таким образом они экономят боеприпасы.
- А как же с экономией бензина?

я ощущал себя в сердце этой толпы чудовищно неприметным и одиноким.
"Герострат"

Люсьену стало почти страшно, он чувствовал себя слишком великим. Столько людей ждали его во всеоружии: и он был и навсегда останется жадной надеждой для других. «Вот что значит "властитель"», – подумал он.

«Там, где я себя искал, – подумал он, – я не мог себя найти». Он добросовестно произвел тщательный учет всего, чем он б ы л. «Но если бы я не должен был стать тем, что я есть, я был бы не лучше этОГо маленького жидка».

Оба они пришли к одному мнению: таких женщин нужно иметь, потому что нельзя же оставаться невинным до самой женитьбы, и потом они не были ни корыстны, ни заражены, но было бы ошибкой к ним привязаться.

«Я спрашиваю себя, почему я существую?» Он был здесь, он переваривал пищу, он зевал, он слушал дождь, барабанивший по стеклам, с ним был этот белый дымок, растворявшийся в его голове: а что дальше? Его существование было нелепым, и ответственность, которую он позже возьмет на себя, едва ли будет достаточна, чтобы его оправдать. «А вообще-то я не просил, чтоб меня родили».

"Я слишком дотошен, – подумал он, – я слишком себя анализирую".

«Я ничего не знаю, – думал он, – но это потому, что меня ничто не замарало. Берлиак увяз по уши. Я же могу непенести немного неуверенности: это выкуп за чистоту».

Было бы гораздо лучше, если бы она мужественно признала правду. Она пережила бы один раз сильное страдание, но это вылечило бы ее. Надо научиться смотреть правде в глаза, иного выхода нет.

Это поток, который тебя уносит, это жизнь; ты не можешь ни осуждать, ни понимать, остается лишь дать себя увлечь.

Никогда, никогда мы не можем сделать то, чего хотим, нас все время куда-то заносит.

Я желаю ей пожить немного одной, как я живу после ухода Луи, она бы узнала, каково возвращаться вечером одной, отработав целый день, и находить пустую квартиру, умирая от желания положить голову к кому-нибудь на плечо. Спрашиваешь себя, где находятся силы, чтобы заставить себя подняться на следующее утро, и опять идти на работу, и быть обольстительной и веселой, и заражать мужеством окружающих, тогда как тебе самой хотелось бы лучше умереть, чем продолжать эту жизнь.

Весь вечер она часто ерошила ему волосы на затылке, называя маленьким фашистом.

И всё-таки вовсе не потому я согласился умереть вместо него: его жизнь стоила мне дороже моей – любая жизнь не стоит ни гроша. Когда человека толкают к стене и палят по нему, пока он не издохнет, кто бы это ни был – я, или Рамон Грис, или кто-то третий, – все в принципе равноценно.

Моя жизнь не стоила ни гроша, ибо она была заранее обречена. Я спрашивал себя: как я мог слоняться по улицам, волочиться за женщинами; если б я только мог предположить, что сгину подобным образом, я не шевельнул бы и мизинцем.

Первая заповедь, - сказал себе Люсьен, - не рыться в себе; нет более опасной ошибки.

Людзі... На іх трэба глядзець з вышыні.