Цитаты из книги Мур

Они меня поймали и узнали, кто я, они меня избили. Они лупили меня в комиссариате в течение двух часов, они хлестали меня по щекам и били кулаками, выкручивали мне руки, сорвали с меня штаны и потом, в заключение, бросили на пол мое пенсне, и в то время, как я его искал, стоя на четвереньках, они, смеясь, пинали меня под зад. 

Порой мне кажется, что я почти понял... но тут все снова ускользает, и я начинаю думать о боли, о пулях, о залпе. 

Всегда вот так: годами я мечтала совершить путешествие в первом классе, а в день, когда это со мной происходит, события оборачиваются так, что мне это почти не доставляет удовольствия.

Жизнь - это огромная волна, которая должна обрушиться на Лулу и вырвать ее из объятий Анри.

Я уже готов был сказать: и все же это была прекрасная жизнь. Но как можно оценивать набросок, черновик – ведь я ничего не понял, я выписывал векселя под залог вечности.

Почему так устроено, что у нас есть тела?

он говорит, что у хорошо сложенного мужчины, когда он садится, на животе образуются три складки, но у него-то их минимум шесть, только он считает их через одну.

а в человеке следует любить все: и пищевод, и печень, и почки, и все остальное. Скорее всего их не любят просто по привычке: если бы их видели, как видят руки, ладони, их наверняка полюбили бы; морские звезды любят друг друга больше, чем мы; когда светит солнце, они распластываются на пляже и вытаскивают свой желудок, чтоб он дышал воздухом, и все могут его видеть, а как мы вытащим свой - через пупок?

Часы на улице пробили полдень, Люсьен встал. Метаморфоза была завершена: всего лишь час назад в кафе вошел нежный и робкий подросток, а выходил из него мужчина, один из хозяев Франции.

Он медленно и осторожно, словно стараясь не погасить зажженную свечку, поднес ко лбу свою руку, сосредоточился на мгновение в священной задумчивости, и долгожданные слова пришли сами, он прошептал: «Я имею право!»

Он находился внутри собора и бродил бесшумно под процеженным витражами светом. «Да ведь это же я сам и есть этот собор!»

Столько вокруг людей ожидало его, и он, он был и всегда будет этим нетерпеливым ожиданием других. «Это и есть быть хозяином», – думал он.