Цитаты из книги Трильби. Творчество

- Кто знает! Может быть, лучше жить и умереть в неизвестности? Но какие же мы дураки, если слава художника эфемерна, как рай из катехизиса, над которым ныне смеются даже дети! Мы больше не верим в бога, но зато верим в собственное бессмертие!.. Что за недомыслие!

К тому же, если вы достаточно чистоплотны для тех, кто вас окружает, быть более чистоплотным, чем они, невежливо, бестактно и глупо.

О, счастливые дни, счастливые ночи, посвященные музам Искусства и Дружбы! О, счастливое время беззаботного безденежья, юных надежд, цветущего здоровья, избытка сил и полной свободы в сердце Парижа, в милом, старом, бессмертном Латинском квартале, где так хорошо работалось, так беспечно жилось!

Он не знал, что смутная тоска его вызвана тем, что красивые молодые женщины милыми, приветливыми лицами, с благородными фигурами и идеальными руками и ногами не всегда столь же добродетелны, как и прекрасны

— Я думаю, что на свете куда больше глупцов, чем злодеев…

Провинциальная жизнь быстро затягивает в свою тину, прививая с детства определенные вкусы и навыки.

Теперь Сандоз часто говорил, что именно любовь к природе, длинные прогулки, чтение взахлеб спасли их от растлевающего влияния провинциальной среды.

Со свойственной юности неразборчивостью, с необузданной жаждой, читать все, что только подвернется под руку, они, захлебываясь, поглощали и отличные и плохие книги; их жажда восторгаться была столь велика, что зачастую какое-нибудь мерзкое произведение приводило их в такой же восторг, как шедевр.

век, внесший ясность в столь многое, должен был неизбежно закончиться угрозой новой волны мракобесия… пессимизм терзает нас изнутри, мистицизм затуманивает мозг; мы напрасно тщились прогнать призраки ярким светом анализа, сверхъестественное вновь пошло в наступление

Стоило им только встретиться, художнику и писателю, — они обычно приходили в восторженное состояние. Они взаимно подхлестывали друг друга, в безумном упоении мечтая о славе; во всем этом сказывался такой юный порыв, такая жажда работы, что они чувствовали прилив бодрости и силы, хотя сами посмеивались потом над своими возвышенными горделивыми мечтами.

Да, наше поколение с головой увязло в романтизме, мы пропитаны им до сих пор и, как ни стараемся его смыть, окунуться в ванну грубой действительности, пятна нельзя вывести, и щелок всего мира не отобьет его запаха.

Газета, видишь ли, — это только небольшой участок битвы. Нужно жить, а чтобы жить, нужно бороться…

For what did pictures matter, or whether they were good or bad, except to the triflers who painted them, the dealers who sold them, the idle, uneducated, purse-proud fools who bought them and stuck them up on their walls because they were told!

2+2=4, also 2x2=4; that peculiarity was no reason why 4 should be conceited; for what was 4 but a result, either way?

...the only English he knew was the phrase "I will not! I will not!" which he had picked up in the Crimea, and repeated over and over again when he came within ear-shot of a pretty English girl.

History goes on repeating itself, and so do novels, and this is a platitude, and there's nothing new under the sun.

All beauty is sexless in the eyes of the artist at his work — the beauty of man, the beauty of woman, the beauty of the child, which is the sweetest best of all.

...nothing is so chaste as nudity.

...she could be naked and unashamed — in this respect and absolute savage.