Цитаты из книги Улица ангела

Если вы обожаете движение и перемены, то большой железнодорожный вокзал имеет для вас неотразимую привлекательность. Вы ещё заключены в тёмном коконе города, но один его конец уже раскрывается, и вам видна голубая даль. Крики, грохот, пыхтение паровозов — всё это только шум настраиваемого оркестра, и даже в запахе дыма чувствуется аромат приключений.

Если бы Мистер Смит думал целые месяцы, он не мог бы придумать ничего обиднее для нее, чем эти слова. Он все еще раскаивался в них, но где-то в уголке души таилась невольная гордость, что стрела так метко попала в цель

Когда при ней кто-нибудь ворчал и жаловался (а воркотни и жалоб вокруг ыло всегда хоть отбавляй), она немедленно отстаивала и свое право быть недовольной

Он с поразительной ловкостью и смелостью орудовал цифрами. В их ограниченном, но совершенном мирке он лавировал с полнейшей уверенностью и наслаждением. Он знал - если посвящать им достаточно времени и внимания, цифры всегда будут верны и баланс сойдется, - это не жизнь, которой вряд ли возможно распорядиться так, чтобы все было в порядке и равновесии.

Вы, вероятно, не заметили бы его среди других, - а большую часть своей жизни он проводил в обществе других людей, - да если бы и заметили, то посмотрели бы на него только раз и решили, что больше не стоит.

К Бандлю приходили есть мясо. На кухне готовились приличные супы, овощи, пудинги, торты, острые закуски и тому подобные вещи, но все это было ничто в сравнении с мясом. Ресторан Бандля был кошмаром для вегетарианца. Казалось, здесь постоянно праздновал свои победы какой-нибудь средневековый барон. Ежедневно в его честь резали целые стада.

«Мистер Смит кивнул головой и продолжал рассеянно смотреть сквозь ограду Банхиллского кладбища, где погребены старые диссиденты в обветшалой пышности восемнадцатого века, с которой они примирились если не в жизни, то в смерти. Где среди духовных особ и столпов общества лежит не только Дефо, но и Бэниэн и Блэйк, эти избранники Божьи, лежат в земле, покрытой сажей, а их мечты и восторги все еще воспламеняют мир»

«Голова превратилась в громадную раскаленную арену, на которой, поднимая пыль, бешено галопировали мысли»

«набивая рот, он беседовал с пятью людьми одновременно»

«Наступали дни торжества для армии издателей, печатающих рекламы, рисовальщиков, людей, украшающих витрины, расклеивающих афиши, всех тех, кто уже много недель вопил: «Покупайте, покупайте! Рождество подходит! Покупайте, покупайте, покупайте!» Лондон грабил сам себя»

«Автобус остановился, заглотал в свое нутро двух женщин, нагруженных разными свертками, игрушками, бумажными колпаками, внесших с собой суетливое оживление (верный признак близости Рождества, ибо в другое время вы никогда не увидите таких женщин с игрушками и свертками), и покатил дальше»

«Мистер Смит и шутил так же старательно и добросовестно, как выполнял обязанности кассира. Не часто случалось, чтобы он принял участие в шутке, но уж если он это делал, так делал с почти пугающей серьезностью.»

«Ну так вот, это та самая миссис Толбот, маленькая женщина, похожа на француженку, одевается очень хорошо, но, по-моему, чуточку крикливо. Помнишь, папа, я как-то указала тебе ее на улице, а ты сказал, что если бы у тебя были такие худые ноги, ты бы старался их прятать, а не выставлял напоказ. И я боялась, что она услышит»

«Так что Тарджис из жизнерадостного юноши, бросавшего на всех женщин влюбленные взгляды, внезапно превратился в юношу сурового, которому хотелось чаю, который пришел сюда с единственной целью выпить чаю и был удивлен и возмущен тем, что чай не подают.»

«Теперь посмотрим, как нам лучше разместиться, — начала миссис Дэрсингем привычной фразой. Гости в эту минуту были для нее не люди, а посланные ей в наказание шесть огромных тел, которыми она, несчастная, должна была как-то распорядиться»

И самое обидное то, что легко вообразить себе подлинно веселое Рождество, которое может заменить взрослым волшебные праздники детства, такое Рождество, какое всегда ожидают люди и каким оно никогда не бывает