Цитаты из книги Фарисейка. Агнец

- Мужчина, почти старик... Я его знаю: он из Парижа, пьески пишет... Волосы крашеные, сам брюхатый, а рот... Фу, гадость! - А ты скажи себе, что для нее он воплощение ума, таланта, красоты. Любить человека - значит видеть в нем чудо, невидимое для всех прочих и видимое только тебе одному...

Люди не могут относиться к священнослужителю безразлично: или он привлекает их, или отталкивает.

Ревность рождается тогда, когда перед вашими глазами стоит мучительно непереносимая картина радостей, которые любимое существо получает от другого и щедро дарит их другому.

Еще ничего не написано о пытке старости, через которую проходят некоторые женщины, и для них-то ад начинается еще на этой земле.

— Быть может, мы стоим перед выбором, — сказал Ксавье. — Либо убивать тех, кого любим, либо умирать за них. — Есть и третья возможность: быть любимым тем, кого любишь. Существует ли на свете такое счастье? — Да, существует. А теперь уходите.

- Знаете, она романы пишет. - И печатает? - спросил я. - Нет, - ядовито бросила мачеха, - довольствуется тем, что сама их переживает.

Он слышал, как бьется о стекло муха, чувствовал запах старых чернил и заплесневелой бумаги - запах этой минуты, которую он будет помнить до самой смерти.

Часто правильной дорогой оказывается та, на которую трудней всего вступить...

Нередко бывает так, что после поисков, длящихся всю жизнь, мужчина и женщина случайно встречают друг друга в сумерках своего заката. Страсть их выигрывает в отрешенности и в безразличии ко всему прочему. Ведь им отпущено так мало времени.

Сам по себе писатель не может быть ни моральным, ни аморальным: он оказывает на нас влияние только в зависимости от нашего личного предрасположения.

Когда старики окружают себя молодыми, они напоминают мне вампиров.

— Не понимаю, почему священники всегда так липнут к покинутым детям. — Да потому, что эти души легко завоевать: никто на них не претендует. Протяни руку, и они твои. Их можно купить за воздушный шарик.

А проявление высшего милосердия по отношению к таким людям, как ты, состоит в том, чтобы их обезвредить.

Мадам Пиан, скрытая темными очками, как полумаской, по-прежнему сидела в своем кресле, словно гигантская сова на сухой ветке.

Теперь я знаю, что в этом мире существует любовь. Но она распята, эта любовь, и мы вместе с нею.

Его рвало от общества, но он к нему принадлежал, был его частью.

Он погружался в бездну страданий, смутно предощущая в этом особо изощренную усладу, без которой не может развиваться личность с ранимой совестью.

Не надо веровать, чтобы молиться. Надо молиться, чтобы уверовать...

Случается в жизни, мы дорожим привязанностью людей, которых не любим или же которыми, как нам кажется, пренебрегаем.