Цитаты из книги Избранное

Можно простить человеку все, кроме отсутствия. Прощай же, непростительно отсутствующий Уолтер.

Мощную колонну шеи венчала великолепная голова.

...в страшную действительность, в ужасную, но возвышенную, значимую, донельзя важную именно из-за неотвратимости и близости того, что наполняет эту действительность ужасом.

...стабильное общество немыслимо без стабильного члена общества.

Затяжное самогрызенье, по согласному мнению всех моралистов, является занятием самым нежелательным. Поступив скверно, раскайся, загладь, насколько можешь, вину и нацель себя на то, чтобы в следующий раз поступить лучше. Ни в коем случае не предавайся нескончаемой скорби над своим грехом. Барахтанье в дерьме – не лучший способ очищения.

(из предисловия О.Хаксли к последующим изданиям)

Разумеется, новый тоталитаризм вовсе не обязан походить на старый.

— Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзии, настоящей опасности, хочу свободы, и добра, и греха. — Иначе говоря, вы требуете права быть несчастным, — сказал Мустафа.

«По сотне повторений три раза в неделю в течение четырех лет, — презрительно подумал Бернард... — Шестьдесят две тысячи четыреста повторений — и готова истина."

Толстой был превосходный романист, но, несмотря на это, его рассуждения о нравственности просто омерзительны, а его эстетика, социология и религия достойны только презрения.

Природа чудовищно несправедлива. Талант не заменишь ничем. Трудолюбие и все добродетели здесь бесполезны.

Все несчастья Касберта в том, что он никак не может уловить разницу между искусством и порнографией.

Убивать время с помощью книги немногим лучше, чем убивать фазанов и время с помощью ружья.

Очень возможно, что никто не лицемерит сознательно, кроме особых случаев. Невозможно все время носить маску. А все-таки хотелось бы узнать, как это можно так сильно верить во что-нибудь, чтобы ради этого убивать людей или самому пойти на смерть. Стоило бы испытать...

Т'анг! — позвала миссис Бидлэйк. <...> — Т'анг, сюда! — Даже в этот критический момент миссис Бидлэйк не забывала об апострофе. Не то чтобы она специально об этом помнила, она произносила его инстинктивно: природа и воспитание сделала ее такой, что она не умела произнести это слово без апострофа даже тогда, когда с ее любимца была готова полететь шерсть.

Мягкая девическая робость скрывалась под жесткой оболочкой; внешняя часть ее "я" щипалась и была деловита.

– Мы прививаем массам нелюбовь к природе. Но одновременно мы внедряем в них любовь к загородным видам спорта. Причем именно к таким, где необходимо сложное оборудование. Чтобы не только транспорт был загружен, но и фабрики спортивного инвентаря.