Цитаты из книги Всё о муми-троллях

— Прошу прощения, он не очень-то в ладах с правописанием, этот король, — сказал Зверок-Шнырок, учившийся грамоте по своей кофейной банке (Maxwell House High Grade Coffee One Pound и так далее) — пока банка была ещё синяя и не заляпана красной краской.

— Эй, племянничек! Брось-ка якорь. — Это мы мигом! — отозвался Зверок-Шнырок и швырнул за борт большую кастрюлю. — Кажется, там был наш обед, — заметил я. — Экая досада! — воскликнул Зверок-Шнырок. — Прошу прощенья! Когда торопишься, так легко дать маху.

— Я вне себя! — воскликнул Зверок-Шнырок. — Подумать только! Волны с реки в разгар упаковки… Всё вверх дном. Я потерял свой лучший оконный крюк и, похоже, трубочистку! Мои нервы как попало переплелись с моими вещами. Увы мне, злосчастному!

...одно дело — что ты говоришь о вещах, другое — что ты о них думаешь. Я хочу сказать, обдумывание и описание это совершенно разные вещи, и при всём том твои слова должны доходить до сердца читателя…

— Привет! — сказал Снифф. — Я нашёл совершенно новую дорогу. Похоже, она опасная. — В самом деле опасная? — Я бы сказал, ужасно опасная, — с серьёзным видом ответил зверёк Снифф. — Тогда нужно прихватить с собой бутерброды, — решил Муми-тролль. — И сок.

Ах, эти бури! Они нужны, верно, для того, чтобы после них выходило солнце.

Трудно ли быть храбрым, если вообще ничего не боишься?

Небо кажется таким дружелюбным, когда в нем полно маленьких глазок.

А я-то думал, это настоящее солнце. Теперь я вижу, что оно светит чуточку искусственно.

Наконец Что-то случилось! Прямо передо мной — сверкающее, лазурное, сказочное море! — Оно слишком большое! — захныкал Шнырёк и заполз в свою банку. — Извините, но у меня болят глаза, и я не знаю, что и думать! — Зато оно голубое и мягкое! — закричал Юксаре. — Давайте поплывем туда и будем только спать, качаясь на волнах, и никогда никуда не вернёмся...

...иногда нелегко угождать старикам и следовать всем добрым традициям.

Там, за горами, Снусмумрик, — сказал самому себе Муми-тролль. — Где-то на юге он ест апельсины. Если бы я был уверен, что он знает, как я ради него собираюсь перевалить через горы, я бы решился на такой шаг. А иначе ничего у меня не выйдет.

Апельсины растут, цветы распускаются, и время от времени рождаются на свет новые Юксаре, чтобы есть апельсины и нюхать цветы. И каждому светит солнце.

Я всегда удивлялся, как часто совсем простые, а то и чуточку обидные замечания портят глубоко драматические моменты жизни.

— Ты когда-нибудь видел облака вблизи? — спросил я Фредриксона. — Да, — ответил он. — В книге. — Они так похожи на мусс, — заметил Юксаре. Мы сидели рядышком на горе. Приятно пахло водорослями и ещё чем-то таким, что, вероятно, и называют запахом моря. Я был совершенно счастлив и нисколько не боялся, что всё это пройдёт.

— Пусть он не курит! — крикнул Снифф. — Как я понял тётку той Хемульши, курение грозит мне трясучкой, желтизной под носом и лысым хвостом! — Ничего, — сказала мама Муми-тролля. — Папа курил всю свою жизнь, и от этого у него ни лапы не трясутся, ни хвост не полысел, ни нос не пожелтел. Всё приятное полезно для желудка.

Сущная же суть дела в том, что впервые в жизни я обрёл друга и, стало быть, начал жить по большому счёту.

— Чьё это прекрасное место? — Ничьё! Всех! — сказала ежиха, пожимая плечами. — И моё тоже? — спросил я. — По мне, так пожалуйста, — пробормотала она.