Цитаты из книги Всё о муми-троллях

Я был очень одинок, это часто случается с муми-троллями, наделенными своеобразными дарованиями. Никто меня не понимал, а сам себя я понимал еще меньше. Разумеется, я сразу заметил разницу между собой и другими муми-троллями. Разница эта состояла главным образом в их жалкой неспособности удивляться и изумляться.

Мне кажется, я совершил немало славных дел, а еще больше таких, которые представляются мне славными. И я в достаточной степени добр, привержен истине, когда она не слишком нудная (а сколько мне лет, я забыл).

Если слишком кем-то восхищаться, никогда не стать вольной птицей, — внезапно произнес Снусмумрик. — Я это знаю.

«Мне-то, разумеется, всё равно, произойдёт что-нибудь или не произойдёт, но совершенно несомненно — что-то должно произойти.»

«Муми-тролли, видите ли, так практично устроены, что почти совсем не нуждаются в одежде.»

«Кстати, где у тебя провиант? Так я и знал — ты его потерял. Обо всём приходится думать самому.»

– Я спал в палатке! Я слышал ночные звуки! – Какие звуки? – спросила Филифьонка и закрепила крючком ставни. – Ночные звуки, – повторил Хемуль. – Я хочу сказать: звуки, которые раздаются по ночам.

Есть вещи, о которых нельзя думать, и вообще, не надо слишком много рассуждать.

Я знаю кое‑кого, кто скажет, что я дурак, и это хуже всего.

Этой ночью Морра пела в море. Никто не пришел на берег с фонарем. Она ждала и ждала, но никого не было.

Она начала мягко, но постепенно ее песнь одиночества становилась все громче и громче. Она больше не была грустной, она теперь была вызывающей: «Нет на свете другой Морры. Я одна‑единственная. Я самая холодная в мире. Я никогда, никогда не согреюсь».

– Этот рыболов – старый дурак с головой, полной водорослей. Я поняла это с первого взгляда. Если двое таких, как он, живут на одном острове, они либо знают друг о друге все, что можно знать, либо вообще не желают иметь друг с другом дела. Возможно и то и другое. Вернее, одно – результат другого. Верьте мне, я знаю. Я разбираюсь в таких вещах.

Каждый должен злиться время от времени. Даже самая маленькая букашка имеет на это право. Но папа злится неправильно. Он держит все в себе, вместо того, чтобы выпускать наружу.

То, что завернул в бумагу Муми-тролль, было таким нежным и таким личным, что никто-никто не должен был это видеть. Даже после, уже весной, он никогда не рассказывал никому о том, что подарил.

— Мама, проснись, — испуганно сказал Муми-тролль. — Стряслось что-то ужасное. Они называют это Рождеством.

Все свои напасти она превратила в смешную историю.

— Не может быть! — закричал Снифф. — Бедная тетка твоей мамы! — Почему же бедная? — спросил Снусмумрик. — Ну как же, она ведь все раздала, — заволновался Снифф. — К тому же совершенно зря. Она ведь даже не умерла!

Он уверял меня: «Отдашь, мол, что-нибудь, чем особенно дорожишь, тут же тебе воздастся: получишь взамен в десять крат. А к тому же почувствуешь себя таким благородным!» Он обманул меня.