Цитаты из книги Перед зеркалом

Ведь для женщины сознание, что она — замужем, важнее, чем замужество

Какая, в самом деле, ложь «таинство брака» и как лицемерно украдено это слово у подлинной любви!

Мужчина и женщина, говоря на одном языке, вкладывают совершенно различный смысл в то, что они говорят

Вы представить себе не можете, как нравится мне море. Серое, хмурое, зеленоватое, всех оттенков, широкое и такое разное всегда. То оно тихо плещет на берег волну за волной, то начинает казаться, что оно сердится на людей за их мелочность и пошлость.

Это покажется тебе наивным ,даже нелепым,но тайная надежда,что ты любишь только меня,никогда не оставляла меня.Может быть,потому что все мои встречи с другими-это ты.И теперь,когда я спокойнее смотрю на свое прошлое,я вижу,что не было у меня большего счастья,чем наша любовь,со всеми ее унижениями и обидами-давно прощенными и даже чем-то дорогими.

Душевное одиночество, неразделенность чувств и размышлений неизменно превращается в замкнутость, в нежелание делиться.

Но ведь нужно уметь любить так, как это нужно тому, кого ты любишь.

Да у него и врагов-то нет, если не считать... И он тотчас же насчитал врагов с десяток.

Пиши, родной. Меня смертельно пугает мысль, что ты вдруг перестанешь писать.

... она хочет стать немкой и вязать чулок. «И ему конца не будет, потому что я не умею вязать пятку».

И она со страхом подумала, что стоит ему сказать два слова, и она вернет билет и останется в Казани.

Будучи человеком скептического склада ума, он не считал возможным, что привидение может явиться для научных занятий в рукописное отделение Публичной библиотеки. (238)

Пришлите карточку в форме студента, у меня глупая пансионская любовь к форме.

Silence fait eloigner plus que distance - Молчание отдаляет больше, чем расстояние.

Дальше надо было идти учиться к кубистам, а я не пошел. Одно время я писал, как кубисты, но у меня ничего не получалось, может быть, потому, что я по натуре человек общительный и мне всегда хотелось в работе спокойно разговаривать с людьми, а кубисты не разговаривали, а настаивали, кричали.

Подчас мне кажется, что в ней соединилось много людей — то ссорящихся между собой, то сохраняющих напряженное согласие.

… Как ни странно, я скучаю иногда без Георгия? Уж очень мы «вжились» в наши ссоры и примиренья. Но ведь и по тюрьме скучают. Кажется, у Леонида Андреева один из рассказов кончается: «При закате солнца наша тюрьма прекрасна...»

Она живет в мире поступков, значительных решений, не шажков, а шагов. Либо отказывается — и наотрез, либо признает и тогда, как у Блока, «приветствует звоном щита».

Что-то вдруг открылось, распахнулось во мне. Объяснить это сейчас невозможно. Может быть, потом, когда остановлюсь, оглянусь.