Цитаты из книги Wiedźmin (Komplet)

– Но чтобы победу закрепить и узаконить, – продолжил Леуваарден, растягивая слоги минуту спустя, – надобно заключить мир. Быстро и любой ценой. Не какое-то там перемирие или временная приостановка военных действий, а мир! Творческий компромисс, согласие, кое созидает и не вводит хозяйственных блокад, таможенных ограничений и протекционизма в торговле.

И незачем прощаться. Не навек расстаемся. Всего на шесть дней. До свидания!
– До свидания, Цири.
– Ривия, через шесть дней, – повторила она еще раз, заворачивая Кэльпи.
И сразу пошла галопом. Скрылась очень быстро, а Геральт почувствовал, как какая-то страшная, холодная, костистая лапа стискивает ему желудок.

Эй, бабка, найдется у тебя в хате кипяток? Кипяток, спрашиваю, найдется?
Сидевшая на припечке мать бортника подняла голову от носка, который штопала.
– Кипяток-то? А найдется, голубок, как не найтись, – забормотала она. – Токмо остылый совсем.

Росту в ней пять футов девять дюймов. Так оно и есть. Вес – сто двенадцать фунтов…

– Бонарт! – У мечника даже веко не дрогнуло. – Когда ты покинешь мой дом и мой двор, когда захлопнешь за собой мои ворота, вот тогда я уважу твою приватность, тайну твоих интересов, специфику профессии. И не полезу в них, будь уверен. Но унижать человеческое достоинство в моем доме я не позволю. Надеюсь, ты меня понял? За моими воротами можешь девушку тащить за лошадью, привязав к конскому хвосту, твоя воля. В моем доме ты снимешь с нее ошейник. Немедленно.

Дубы и грабы неожиданно кончились, они въехали в сумрак буковых лесов, выстланных опавшей листвой, пахнувших плесенью, паутиной и грибами.

Цири поглаживала черного кота, который по обычаю всех котов мира вернулся в хату на болоте, когда тяга к свободе и безделью была перебита холодом, голодом и житейскими неудобствами.

В полном звучании: Aen Saevherne.
– Ведун. Знающий.
– Верно.

– Ты не дал мне докончить, – окинула Зулейка супруга сердитым взглядом поверх очков. – Далее пророк говорит: еще лучше дать убогому четверть арбуза. И вовсе уж хорошо сделать так, чтобы кто-то другой дал убогому арбуз. Поскольку, истинно говорю вам, всегда отыщется тот, у кого есть арбуз и кто склонен им одарить убогого, ежели не из благородства чувств своих, то по расчету либо иному поводу.

Воспользуемся чужим опытом. Когда пятьсот лет назад наши предки высадились на пляжах, эльфы тоже прятали головы в песок. Мы выдирали у них страну по клочкам, а они отступали, все время считая, что вот она, последняя граница, и дальше мы не пойдем. Будем умнее! Ибо теперь пришел наш черед. Теперь мы – эльфы. Нильфгаард стоит на Яруге, а я здесь слышу: «Ну и пусть стоит». Слышу: «Дальше они не пойдут». Но они пойдут. Повторяю, не надо повторять ошибку, которую совершили эльфы!

– Все равно все разговаривают на всеобщем!
– Верно. Но некоторые – не только на нем. Уверяю тебя, Цири, лучше причислять себя к некоторым, чем ко всем.

– Ты изучаешь не скеллигский жаргон, а классическую Старшую Речь.
– А к чему она мне, эта Речь?
– К тому, чтобы ее знать. Полезно научиться тому, чего еще не знаешь. Кто не знает языков – тот калека.

Цири покраснела, широко улыбнулась. Чародейка подала ей следующий условный знак.
– А теперь, господа, – сказала девочка, еще выше задирая нос, – оставляю вас одних, потому как вы наверняка желаете обсудить с Трисс различные важные проблемы. Госпожа Меригольд, дядя Весемир, милостивые государи… Я прощаюсь. Временно.

«Ломота в костях» – не шибко оригинальное недомогание в чертовски холодных стенах Каэр Морхена. Весемир вылечился бы ведьмачьим эликсиром или – еще проще – крепким ржаным самогоном внутрь и наружно в равных пропорциях.

Эй, хозяин! Еще вина, будь любезен!
– Сей минут, благородная госпожа. Уже лечу!
– Дай того же, что вначале, только, убедительно прошу, на этот раз без воды. Воду я люблю в бане, а не в вине.

И в центре этой игры – она: наследная княгиня Цинтры, воспитанница ведьмаков Каэр Морхена и чародейки Йеннифэр из Венгерберга, Предназначение Белого Волка. Дитя Старшей Крови. Льющейся все чаще крови эльфов…

«Все в жизни всего лишь символы.»