Цитаты из книги Отверженные. Том 2

Самые свирепые существа смягчаются, когда ласкают их детенышей.

Гнев может быть безрассуден и слеп; раздражение бывает неоправданным; негодование же всегда внутренне обосновано так или иначе. Жан Вальжан был полон негодования.

Много людей тоже носят в себе невидимое для других чудовище, боль, которую они кормят, дракона, который грызёт их, отчаяние, которое мучает их по ночам. Какой-нибудь человек внешне похож на всех; он так же ходит, двигается.  Никто не знает, что в нем живёт ужасный, злосчастный паразит с тысячью зубов, он живет в этом несчастном, который от этого умирает. Никто не знает, что этот человек бездна.

Как это ни кажется странным, любовь молодого человека прежде всего выражается застенчивостью, а молодой девушки - смелостью.

– У моего деда есть друзья, – сказал Мариус, – я добьюсь для вас помилования.

– Поздно, – возразил Жан Вальжан. – Меня считают умершим, этого достаточно. Мертвецы не подвластны полицейскому надзору. Им предоставляют мирно гнить в могиле. Смерть – это то же, что помилование.

Какая-нибудь прославленная нация, приблизившаяся к идеалу, вдруг начинает копаться в грязи и находит в этом вкус; если ее спросят, по какой причине она покидает Сократа ради Фальстафа, она отвечает: «Потому что я люблю государственных мужей»

У современного идеала свой тип в искусстве и свой метод в науке. Только с помощью науки можно воплотить возвышенную мечту поэтов: красоту общественного строя

Франция – афинянка по красоте и римлянка по величию

Удивительная вещь! – поэзия народа является необходимым звеном его развития. Степень цивилизации измеряется силой воображения. Однако народ-просветитель непременно должен оставаться мужественным народом

Во имя чего мы творим революцию, спросите вы? Я только что сказал: во имя Истины. С точки зрения политической существует один лишь принцип: верховная власть человека над самим собой. Моя власть над моим «я» называется Свободой

Победить при Аустерлице – великий подвиг; взять Бастилию – величайший

Утвердить социальную правду, вернуть свободе ее престол, вернуть народ народу, вернуть человеку верховную власть, восстановить разум и справедливость во всей их полноте, подавить всякий зародыш враждебности, возвратив каждого самому себе, уничтожить препятствие, которое королевская власть ставит всеобщему величайшему согласию, вновь поднять человечество на один уровень с правом, – какое дело может быть более справедливым и, следовательно, какая война более великой?

принципы не дробятся, логика истины прямолинейна, а свойство истины не оказывать снисхождения; стало быть, никаких уступок; всякое нарушение человеческих прав должно быть пресечено

Нужно озарить народы дерзновением и встряхнуть это несчастное человечество, над которым нависает мрак священного права, цезаристской славы, грубой силы, фанатизма, безответственной власти и самодержавных величеств. Долой тирана!

Изгнать тирана или изгнать англичан – это в обоих случаях значит: освободить свою территорию

Так вот, монархия – это и есть внешний враг; угнетение – внешний враг; «священное право» – внешний враг. Деспотизм нарушает моральные границы, подобно тому как вторжение врага нарушает границы географические

Уничтожьте нищету, положите конец несправедливой эксплуатации слабого сильным, наложите узду на неправую зависть того, кто находится в пути, к тому, кто достиг цели, ... сделайте из знания основу зрелости; демократизируйте собственность, сделав общедоступной

Следствием правильного применения производительных сил является общественная мощь. Следствием правильного распределения жизненных благ является счастье личности. Из соединения общественной мощи вовне и личного благоденствия внутри следует социальное процветание

Люди эти, объединившиеся под разными названиями – социалисты, пытались просверлить скалу, чтобы забил из нее живой родник человеческого счастья. К правам человека, провозглашенным Французской революцией, они прибавили права женщины и права ребенка