Цитаты из книги Трехгрошовая опера

И Джонни умер, и Джимми нет, И без вести сгинул бедняга Джорджи. Но у крови по-прежнему тот же цвет И порядок вербовки тот же!

Филч. Если я сниму пиджак, вы увидите, что я весь в синяках. Пичем. Ну, друг мой, если для этого нужно еще снять пиджак, значит, мои люди чертовски нерадивы.

Я вважаю, що єдина мета науки - полегшити важке людське існування. І коли вчені, залякані своєкорисними властителями, задовольнятимуться тим, що накопичуватимуть знання заради самих знань, то наука може стати калікою...

Да, они нас знают и знают, как действовать. Сесть! И мы уже сидим. А кто сидит, тот не бунтует.

Вы учите нас честно жить и строго, Не воровать, не лгать и не грешить. Сначала дайте нам пожрать емного, А уж потом учите честно жить.

Когда имеешь дело с препятствиями, то кратчайшим расстоянием между двумя точками может оказаться кривая.

Кто не знает истины, тот просто глуп, но кто знает истину и называет ее ложью, тот преступник.

Нет никакого смысла в нашей нужде; голодать - это значит просто не есть, - это не испытание сил; трудиться - это значит просто гнуть спину и таскать тяжести, в этом нет подвига.

Кто живет на широкую ногу, тому и обувь дают пошире.

О ком говорят, что он идет с открытыми глазами? О том, кто идет на гибель.

Хорошая пища возбуждает самые удачные мысли.

Те, кто видит хлеб только на столе, не желают знать о том, как его выпекают. Эта сволочь предпочитает благодарить бога, а не пекаря.

Для новых мыслей нужны люди, работающие руками.

Сагредо. И я спрашиваю тебя, где же бог в твоей системе мироздания? Галилей. В нас самих либо нигде.

Кто не может сам расстегнуть штаны, тот

государством правит.

Кто считать не умеет до четырех, тот восемь блюд пожирает.

Продавцы покупателей ищут, но кругом голодающих видят.

Оборванные ткачи стоят у ткацких станков,

Разве не так, разве не так?

Вот Украины гнусный разоритель

Лакейтель, пред Адольфом лебезивший,

Трофеями себя обогативший,

Ценитель танков, коньяков ценитель.

Что двигало им? Долг! Ведь он солдат.

Из чувства долга кровь он проливал.

А если он попутно капитал

И нажил, о таких вещах молчат.

Чей капитал? О том не говорят.

Лишь тот живет приятно, кто богат.