Цитаты из книги Кысь

ехал себе Бенедикт в санях, туча-тучей, весь набряк и оплыл от дум, а думы темные и слезливые, как осенние тучи, - что на небе тучи, что в грудях, правильно фелософия учит, - без разницы!

Нам нужен кант в груди и мирное небо над головой. Закон такой, - вспомнил Бенедикт.

Вот и кончен день, и погас, и отгорел, и пала ночь на городок, и Оленька-душа растворилась где-то в кривых улочках, в снежных просторах, как придуманная; и съеден мимолетный друг-колобок, и теперь Бенедикту поспешать домой, добираться по пригоркам, по сугробам, спотыкаясь, и падая, и зачерпывая снег рукавом, и нашаривая тропинку посреди зимы, и разводя зиму руками.

И тревога холодком, маленькой лапкой тронет сердце, и вздрогнешь, передёрнешься, глянешь вокруг зорко, словно ты сам себе чужой: что это? Кто я? Кто я?!. Фу-ты… Это же я. Словно на минуточку себя выпустил из рук, чуть не уронил, еле успел подхватить… Фу… Вот что она делает, кысь-то, вот что она уже издалека с тобой делает, вот как она вынюхивает, чует, нашаривает, – через дальнюю даль, сквозь снежную бурю, сквозь толстые бревенчатые стены, а случись она рядом?..

Когда книгу считать запрещено, так каждый свою бережет, чистой тряпицей оборачивает, дыхнуть боится. А когда дозволено читать, так небось и корешок перегибать будут, а то и листы вырывать!

- Ну что, зять, мыслей каких не завелось?
- Каких мыслей?
- Мыслей всяких нехороших?
- Не завелось.
- А если подумать?
- И думать не могу. Объелся.

Нынче Бенедикт чувствовал себя умным и богатым. Потому и богатым, что умным.

Друг друга поубивают, крышек натащат сколько повезёт, — у кого и сердце насмерть лопнет таскаючи, — а опосля в изде сидят, смотрят чего набрали, сами в ум не возьмут: а чего с ними делать-то?

Конечно, и повара понять надо. Он небось тушку припрятывает, лучшие кусочки оттяпает и домой несёт, детишкам. А и всякий бы так сделал. Ведь одно дело — на чужого варить, незнакомого: кто его знает, что за человек такой? А другое дело — на своё дитятко.

Не дело простому голубчику медвежью шкуру носить. И понять надо: как же мурзе без шубы в санях ездить? Живо обморозится. А мы пешком бегаем, нам жарко, глядишь — зипун рассупонишь, упаришься.

А теперь, слыхать, Фёдор Кузьмич, слава ему, счётные прутики изобрёл. Говорят, будто деревяшечки просверлишь, на прутики нанижешь и справа налево перекидываешь. И такой, говорят, быстрый счёт идёт, только держись! Только сам счёты ладить не смей, а кому надо — приходи в базарный день на торжищ, уплати сколько велено — холстом берут, мышами, — да и считай сколько влезет.