Цитаты из книги Пир

5. «PRODIGY» С ЗАВАРНЫМ КРЕМОМ. 700 г компакт-дисков группы «Prodigy», 2400 г свежеприготовленного заварного крема, 200 г миндального молока, сахарная пудра. Компакт-диски нагреть в духовке до температуры 220 г и быстро скатать в трубочки. Каждую трубочку наполнить заварным кремом. Выложить все трубочки на плоское хрустальное блюдо, облить миндальным молоком и посыпать сахарной пудрой.

Как справедливо сказал классик: надо жить, дыша полной грудью, и не зажимать нос, как некоторые импотенты духа.

— А я у рыбы глаза не могу есть, – полусонно произнесла медленно жующая Арина. – Они горькие. — У Настеньки не горькие, – глотнул вина батюшка. – А очень даже сладкие. — Она любила подмигивать. Особенно на латыни. Ее за это три раза в кондуит записывали.

Читать нечего. Савка, почему нет хороших писателей? Робко как-то. Литературная критика наша умом прискорбна. А западные слависты — циклопы одноглазые.

Наши толстые литературные журналы — это выгребные ямы, зарастающие травой забвения.

— Согласен, – откликнулся отец Андрей. – Есть свою дочь – божественно. Жаль, что у меня нет дочери. — Не жалей, брат, – отрезал себе кусок бедра Саблин. – У тебя духовных чад предостаточно. — Я не вправе их жарить, Сережа.

Фруктовый компот квартиры Шаляпина. Непрожаренный бык дивана. Макаронина Горького, полузавёрнугого в сливочный блинчик простыни.

— Что? — непонимающе сацивит Борис. Шувалов молча качает луко-яйце-мозго-фаршированной брюквой головы. Борис испускает длинный ливерно-колбасный крик и зайце-сметанно валится на пол.

Шаляпин петрушечно-укропно вглядывается. Непропечённый калач его лица молочно морщится. Водочно-зверобойно-померанцевые слезы текут из пьяновишенных глаз певца.

Великие княжны персико-консервированно окружают фрейлину, подслащенно достают из-под юбок вяленые бананы плёток. — Нам не страшен серый волк! Плётки рассыпчато гуляшат фрейлину. Она пампушково-сметанно-борщово кричит, лаврово-розмаринно отмахиваясь.

Из телячьеразварной головы толпы высовывается плесневелая бастурма фигуры Гапона, луко-жарено окруженная гречневыми клёцками рабочих представителей.

— А теперь — к народу! К людям! К царю! — желе-бруснично блестит глазами Оленька. — Непременно! — рябчик-на-вертелно улыбается Борис.

Твои Внутренне Экранированные Слова распространяются в окружающем пространстве со сверхсветовой скоростью и Влияют на Людей. Когда я ехал в метро 7 февраля в 15.40, я гасил свое Сердечное Загнивание, но люди всё равно ощущали Запах Гниющего Сердца. Очень Важна скорость Распространения.

— Так вот ручки потёр и осторожно заказал: «ОН ЛЮБИЛ ПРЕВРАЩАТЬ ПРОКЛЯТИЕ В АКТ БЛАГОДАТИ». Машина поработала часа полтора и выдала что-то такое вроде цветущего гроба. Такое… чёрно-красное.

— У Машины своя логика. Это… логика… я не знаю… как её обозначить…

— Он распределил, кто придумывает существительное, кто прилагательное, кто глагол, и так далее. Каждый писал на бумаге свое слово и заворачивал его, чтобы никто не видел. И у них получилось: «ГНИЛОЙ БУРАТИНО ТРЕБУЕТ МОДНОГО КЛЕЯ». Они долго смеялись, и Сережа Бильярдный Шар заметил, что это совсем реалистическая фраза, значит, им пора тушить свет и расползаться по разным мирам. Маша Лиса-оборотень сказала, что всегда готова, а Шептуля Эсэсовец сказал, что ему уже некуда ползти.

Ю вырастил двух детенышей сумчатых к-медведей, запустил в их тела 156 беременных креветками землероек, насадил на золотой шест и зажарил на открытом огне. Отлив из золотого льда подставку в виде ворот, он повесил на нее шест и окружил икебаной из австралийских фруктов. Золотой лёд таял, заставляя шест с медведями медленно покачиваться. Ю назвал свое блюдо «Медвежье равновесие».

Заложенный ещё евро-китайцами сразу после завершения Великого Бескровного Передела Мира, Дворец строился на протяжении двух столетий…