Цитаты из книги Идиот. Бесы

«Убивать за убийство несоразмерно большее наказание, чем самое преступление.»

Я и в самом деле не люблю быть со взрослыми, с людьми, с большими, — и это я давно заметил, — не люблю, потому что не умею.

"Времени верь - всё пройдёт."

"О, у меня время терпит; время совершенно моё."

Ставрогин, для чего я осужден в вас верить во веки веков?

Человек несчастлив только потому, что не знает, что он счастлив.

"Девка своевольная, девка фантастическая, девка сумасшедшая! Девка злая, злая, злая!"

"... Ступай, батюшка, отсюда, зайди куда-нибудь, стань за дверь в уголок и поплачь, вспомни свою прежнюю невинность, авось бог простит <...> Ничего нет лучше для исправления, как прежнее с раскаянием вспомнить..."

Кто посягает на единичную "милостыню" - тот посягает на природу человека и презирает его личное достоинство.

О, будьте уверены, что Колумб был счастлив не тогда, когда открыл Америку, а когда открывал ее ...

Благородный и честный человек, то есть все равно что здравомыслящий человек, обязан оставаться благородным и честным человеком даже и в тех пунктах, которые не записаны в кодексах.

Чтобы разделаться с миром и стать свободным вполне - нужно прощать, прощать и прощать!

Минутку она пересиливала свое волнение и отдыхала. -- А что такое "рыцарь бедный"? -- Совсем не знаю; это без меня; шутка какая-нибудь. -- Приятно вдруг узнать! Только неужели же она могла заинтересоваться тобой? Сама же тебя "уродиком" и "идиотом" называла. -- Вы бы могли мне это и не пересказывать, -- укоризненно, чуть не шепотом заметил князь.

Новый, нестерпимый прилив стыда, почти отчаяния, приковал его на месте, при самом входе в ворота. Он остановился на минуту. Так иногда бывает с людьми: нестерпимые внезапные воспоминания, особенно сопряженные со стыдом, обыкновенно останавливают, на одну минуту, на месте. "Да, я человек без сердца и трус!" -- повторил он мрачно и порывисто двинулся идти, но... опять остановился.

— Вы поймете тогда тот порыв, по которому в этой слепоте благородства вдруг берут человека даже недостойного себя во всех отношениях, человека, глубоко не понимающего вас, готового вас измучить при всякой первой возможности, и такого-то человека, наперекор всему, воплощают вдруг в какой-то идеал, в свою мечту, совокупляют на нём все надежды свои, преклоняются пред ним, любят его всю жизнь, совершенно не зная за что, — может быть, именно за то, что он недостоин того…

Весёлые и жадно-любопытные взгляды устремились на Семёна Яковлевича, ровно как лорнеты, пенсне и бинокли; Лямшин, по крайней мере, рассматривал в бинокль.

“Да что это я, как больная женщина, верю сегодня во всякое предчувствие!” подумал он с раздражительною насмешкой

Какие мы еще дети! и ... и... как это хорошо, что мы дети!